Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро

​«Спокойно, — приказала я себе. — Не трать энергию на спецэффекты. Убей его фактами».

​Я положила свои руки на стол.

Старые, жилистые руки с аккуратными ногтями. На фоне пухлых лап Алана они выглядели хрупкими, как птичьи лапки.

​— Вы правы, Генерал, — сказала я мягко. — Война стоит дорого. Особенно когда овес для лошадей закупают по цене импортного шелка.

​Я открыла книгу на закладке (кусок ткани, выдранный из наволочки).

— Страница 42, — прочел я, не глядя в текст. — Поставка фуража от купца Гросса. Пятьдесят марок за воз. Рыночная цена в этом месяце — тридцать. Разница — двадцать марок с воза. Поставлено сто возов.

​Я подняла глаза на Алана.

— Где две тысячи марок, Алан? В каком кармане вашего широкого камзола они застряли?

​В зале повисла тишина. Слышно было только треск дров в камине.

Улыбка сползла с лица Генерала. Он медленно положил недоеденную курицу на тарелку.

​— Ты кого обвиняешь, ведьма? — прорычал он. Теперь в его голосе не было веселья. Была угроза. — Я кровь проливал за этот замок, пока ты грела свои старые кости!

​— Вы проливали кровь, — кивнула я. — А теперь вы сосете кровь из этого замка.

​Я перевела взгляд на Виктора.

Он стоял неподвижно. Но его рука, лежащая на столе, сжалась в кулак так, что побелели костяшки. Он ждал. Он ждал, чем ответит Алан.

​— Это ошибка писаря! — рявкнул Алан. — Описка! Или ты сама это нарисовала своим углем! Виктор, ты позволишь этой выжившей из ума бабке оскорблять меня?

​Он вскочил. Стул с грохотом отлетел назад.

Алан был огромен. Он навис надо мной, закрывая собой свет.

Физически я была беззащитна. Один его удар — и мои хрупкие кости рассыплются в пыль.

​Я почувствовала страх. Животный, биологический страх слабого существа перед хищником.

Сердце забилось с перебоями. В груди стало тесно.

Тело хотело сжаться, закрыть голову руками.

​Но Елена Викторовна не сжимается.

Я заставила себя остаться неподвижной. Я даже не откинулась на спинку стула.

​— Сядьте, Алан, — сказала я тихо. — Вы загораживаете мне свет. А мне нужно читать дальше. Тут еще много интересного про закупку сукна.

​Алан побагровел. Он занес руку, словно хотел смахнуть книгу (или меня) со стола.

​— Алан! — голос Виктора прозвучал как удар хлыста.

​Генерал замер.

Виктор медленно обошел стол и встал между нами.

Он не смотрел на меня. Он смотрел на своего друга.

​— Сядь, — повторил Виктор тише. — И объясни мне про овес. Без криков про ведьм. Просто цифры.

​Алан перевел взгляд с Виктора на меня. В его глазах я увидела осознание: старая дружба дала трещину. И в эту трещину я только что забила клин из цифр.

​— Ты веришь ей? — прошипел Алан. — Ей?

​— Я верю гроссбуху, — ответил Виктор. — Если это ошибка писаря — приведи писаря. Если это описка — покажи накладные.

​Он повернулся ко мне.

В его глазах не было благодарности. Там был холодный расчет. Я стала полезным инструментом.

— Продолжайте, леди Матильда. Что там про сукно?

​Я снова положила руку на страницу, чувствуя, как дрожат пальцы. Но голос мой был тверд.

— С удовольствием, милорд.

​Мое тело болело от напряжения. Корсет давил. Но я чувствовала, как с каждым словом, с каждой разоблаченной цифрой, ко мне возвращается власть.

​Я продолжала читать.

Я разделала их схему с сукном (завышение на 30%).

Я прошлась по поставкам мяса (которого солдаты не видели, а Алан ел прямо сейчас).

Я закончила на воске и масле.

​— Итого, — я захлопнула книгу. Пыль снова взметнулась в луче света. — За три месяца из казны замка исчезло пять тысяч двести марок. Этого хватило бы, чтобы одеть гарнизон, починить крышу и купить мне... — я сделала паузу, — ...очень много кофе.

​Тишина в зале стала плотной, как вата.

Алан сидел, тяжело дыша. Его лицо из красного стало багровым, на виске билась жилка. Он был загнан в угол. И как любой зверь, он решил не оправдываться, а нападать.

​— Ты слушаешь бабу? — прорычал он, обращаясь к Виктору. — Ты, боевой офицер, слушаешь эту... старую клячу, которая выжила из ума? Да я спас тебе жизнь при переправе!

​— Ты спас мне жизнь, — голос Виктора был тихим и страшным. — А теперь ты крадешь жизнь у моих людей.

​Виктор положил руку на эфес меча. Не вытащил, просто обозначил.

— Алан. Ты отстранен от командования. Сдай ключи от складов. И... убирайся из моего кабинета. Пока я не вспомнил, что за хищение в военное время полагается виселица.

​Алан медленно встал. Он был выше Виктора и шире в плечах, но в этот момент он казался меньше. Гнев сдулся, оставив место страху и злобе.

Он сорвал с пояса связку ключей и швырнул её на стол. Ключи зазвенели, царапая дерево.

​— Ты пожалеешь, Сторм, — прошипел он, проходя мимо меня. — Ты останешься один со своей ведьмой и нищим замком. И когда горцы придут резать глотки твоим солдатам, не зови меня.

​Он толкнул меня плечом — специально, сильно.

Я не удержала равновесие. Мои больные колени подогнулись, и я полетела бы на пол, прямо на каменные плиты, если бы не стол. Я ударилась бедром о край столешницы, охнула и повисла на ней, вцепившись в дерево побелевшими пальцами.

​Алан вышел, хлопнув дверью так, что со стены упал щит.

Падение и взлёт

В зале снова стало тихо.

Я стояла, согнувшись, пытаясь справиться с болью в бедре и тошнотой, подкатившей к горлу. Адреналин уходил, оставляя меня пустой и трясущейся.

«Не падать. Только не падать. Держи лицо, Елена».

​— Вы целы?

​Виктор был рядом. Я не слышала, как он подошел.

Я подняла голову.

Он смотрел на меня.

В его серых глазах больше не было того высокомерного презрения. Там было замешательство. И... уважение?

​— Жить буду, — прохрипела я. Голос сел окончательно. — Но синяк будет знатный.

​Виктор посмотрел на гроссбух, лежащий на столе. Потом на ключи Алана.

— Пять тысяч марок, — повторил он. — Я был слепцом.

​— Вы были солдатом, Виктор. А они — ворами. У каждого своя профессия.

​Я попыталась выпрямиться и отпустить стол.

Это было ошибкой.

Ноги отказались держать меня. Мир накренился. Темнота перед