Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро

Неисчислимое богатство, — прошипела я. — Пророчество не врало. Богатство здесь действительно "неисчислимое", потому что никто его, блин, не считает!

​Дверь кабинета скрипнула. Я не обернулась. Я была слишком увлечена подсчетом того, сколько марок украли на закупке репы.

​— Что вы здесь делаете? — раздался мужской голос.

Не Виктора. Голос был вкрадчивым, мягким, но с нотками хозяйской уверенности.

​Медленно подняла голову от книги.

На пороге стоял мужчина. Невысокий, плотный, с аккуратной бородкой и бегающими глазками-маслинами. Он был одет богато — в камзол с меховой оторочкой, на пальцах блестели кольца.

​Я узнала его по описанию. Управляющий. Или тот самый казнокрад.

​— А, мессир... — я сделала паузу, давая ему представиться.

​— Интендант Бруно, миледи, — он шагнул в кабинет, и его взгляд упал на открытую книгу расходов. Его лицо на мгновение исказилось тревогой, но он быстро натянул маску вежливой снисходительности. — Вам не стоит утруждать свои прелестные глазки этими скучными цифрами. Это мужские дела. Вы, наверное, ищете романы?

​Он подошел к столу и протянул руку, чтобы закрыть книгу. Наглость. Он пытался забрать у меня улики.

​Я с размаху опустила ладонь на открытую страницу, прижимая ее к столу.

— Уберите руки, Бруно, — сказала я тихо.

​Он замер.

— Миледи?

— Я сказала: уберите руки от документации.

​Выпрямилась во весь рост (теперь, в ушитом платье, это выглядело внушительно).

— Я не ищу романы, Бруно. Я ищу деньги моего мужа. И, кажется, я их нашла.

​Развернула книгу к нему и ткнула пальцем в строчку с овсом.

— Объясните мне, интендант. Почему мы закупаем овес по цене трюфелей? У нас лошади — гурманы? Или это вы слишком много кушаете?

​Его лицо пошло красными пятнами. Маска вежливости слетела.

— Вы не понимаете... Это логистика! Горные дороги! Наценка за риск! И вообще, кто дал вам право... Лорд Виктор...

​— Лорд Виктор занят, — перебила я его жестко. — А я — нет. И я очень люблю считать.

​В этот момент я поняла: война началась.

Мерца на кухне. Бруно в кабинете. Я окружена ворами. Но у меня есть одно преимущество. Я знаю Excel. А они — нет.

​— Вон, — сказала я.

— Что?

— Вон из кабинета. Я провожу аудит. И пока я не закончу, никто не войдет сюда без моего разрешения.

​Бруно открыл рот, чтобы возразить, но посмотрел в мои глаза. Я не знаю, что он там увидел. Может быть, отблеск магии. А может быть, взгляд топ-менеджера, который увольнял целые отделы одним росчерком пера.

Он сглотнул, развернулся и выскочил за дверь, хлопнув ею так, что посыпалась штукатурка.

​Я осталась одна. С книгой. И с чувством глубокого, хищного удовлетворения.

— Ну держись, Виктор, — прошептала я, снова берясь за уголь. — Сейчас я покажу тебе настоящее волшебство. Волшебство оптимизации бюджета. Но сначала... мне нужно найти, где здесь записаны расходы на воск и масло. Моя косметика сама себя не купит. А я только что нашла источник финансирования.

Провокация

​Я перестала писать, когда на полях гроссбуха не осталось живого места.

​Я работала, не чувствуя голода и холода, в состоянии, знакомом мне по прежней жизни: гиперфокус. Цифры, написанные на старой коже, перестали быть мертвыми записями. Они ожили, они кричали о безнаказанности и наглости.

​Сложила дебет с кредитом, вывела общее сальдо. Палец, испачканный углем, дрожал от напряжения, когда я обводила итоговую сумму.

​— Пять тысяч марок, — прошептала я, округляя в меньшую сторону, чтобы не переборщить с эмоциональной оценкой. — Пять тысяч марок, списанных на "прогоревшую поставку леса" и "неучтенные военные нужды".

​Захлопнула книгу с таким грохотом, что в кабинете эхом разлетелась пыль.

​— Вот оно, Виктор, твое неисчислимое богатство, — сказала я вслух, глядя на запыленное окно. — Это просто дыра в бюджете, которую кто-то очень умело маскировал.

​Обернулась. Мое внимание привлекла маленькая, неказистая книжка, засунутая за корешки других томов. Я вытащила ее.

Это был инвентарный список кладовых.

​Пролистала его, ища строчки, которые могли бы объяснить поведение Мерцы и интенданта.

«Воск пчелиный. Закупка для нужд свечного производства». Количество — огромное. Воск нужен мне как основа для косметики.

«Масло льняное. Для пропитки кожи и сбруи». Тоже много. Это мое растительное масло!

«Лен, тончайший, для перевязочных материалов».

​Я поняла. Они воровали не только золото. Они воровали сырье. Воск и масло продавались на рынке за реальные деньги, а в отчетах списывались на нужды замка.

​Снова посмотрела на гроссбух. Я нашла почерк Генерала Алана, который стоял как гарант под самыми крупными счетами. Все сходилось. Интендант Бруно — исполнитель, Мерца — завхоз на местах, а Генерал Алан — крыша и организатор схемы.

​Я чувствовала себя потрясающе. Мой мозг, наконец, работал в привычном режиме, и это давало мне прилив сил, больший, чем любое яйцо.

​В этот момент дверь распахнулась.

На пороге стоял Виктор.

​Он был после тренировки. На нем была кольчуга поверх простого кожаного дублета, он был без мундира. От него пахло холодным металлом, потом, землей и лошадью. На его лбу блестели капли влаги.

Он выглядел как дикий, уставший зверь, вернувшийся в логово.

​Увидев меня, сидящую за его столом в ушитом платье, с его гроссбухом и углем в руках, он замер.

​— Что это такое? — его голос был негромким, но в нем была сталь. — Вы... вторглись в мой кабинет.

​Я поднялась. Платье, обтянутое по фигуре, заставило его взгляд на секунду задержаться на моей талии, но тут же он снова стал жестким.

​— Я провожу аудит, Виктор, — сказала я, не отступая. — Интендант Бруно, кажется, сбежал. Он не смог объяснить мне некоторые цифры.

​Он посмотрел на книгу, которая была испещрена моим углем.

— Вы пишете на моих книгах? Вы портите собственность Короны? Это — документация, Матильда! Это не альбом для рисунков!

​Его гнев был направлен не на воровство, а на нарушение порядка. На вандализм.

​— Я помечаю хищение, — я указала на кресло, на которое он мог бы сесть, но он отказался. — Садитесь, Лорд. Вам это не понравится.

​Он шагнул к столу. Его лицо было мрачнее грозового неба.

— Если вы немедленно не уберете эту... грязь... с моих отчетов и не вернетесь в свои покои, я буду вынужден применить силу.

​Я посмотрела ему в глаза. Я не боялась. Он был воином, но сейчас он был растерян.