Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро

​Аптечка.

Это была небольшая деревянная шкатулка с ячейками. Внутри стояло несколько глиняных горшочков, запечатанных воском, и пучки сухих трав, превратившихся в труху.

​Вскрыла первый горшок. В нос ударил резкий, прогорклый запах старого свиного жира. Внутри была серая, зернистая масса.

— Основа, — констатировала я, морщась. — Окислившиеся липиды. Гадость редкостная, но выбирать не приходится.

​Второй горшок. Что-то черное, липкое, пахнущее дегтем.

— Антисептик? Или смазка для колес? Ладно, пойдет для "мужской" версии.

​Посмотрела на камин. Огонь горел. У меня была железная кружка. У меня была вода.

Мне не хватало активных ингредиентов.

Для разогрева нужен был перец, горчица или змеиный яд. У меня не было ничего.

Для смягчения нужны были эфирные масла, витамин Е, алоэ. Тоже по нулям.

​И тут я вспомнила про "улику".

Откинула плащ в сундуке. Нарцисс, который я в панике спрятала туда час назад, лежал там. И он не завял. В темноте и сухости, без воды, он оставался таким же свежим, упругим и белоснежным, как и на метле. Он даже, кажется, слегка светился в полумраке сундука.

​— Магическая флора, — прошептала я, доставая цветок. — Ты создан из чистой жизненной силы. Регенерация. Рост. Цветение.

​Это идеальный компонент для крема Эльзы. "Vis Vitalis" в чистом виде.

А для Томаса...

​Посмотрела на тетрадь с формулами.

"Тепловой импульс".

Я умела греть воду руками. Но я не могу греть спину Томаса лично каждый вечер.

Могу ли я "зарядить" мазь? Запечатать тепло в жировую структуру? В физике это бред. В магии?

«Связывание стихии», — всплыла в памяти строчка из книги.

​— Ладно. Будем варить.

​Я чувствовала себя Уолтером Уайтом в юбке.

Поставила железную кружку на угли камина. Выковыряла ложкой (той самой, которой ела яйцо) прогорклый жир из старого горшка.

Когда жир расплавился, запах стал невыносимым. Как на кухне дешевой чебуречной, которая не меняла масло год.

​— Дезодорация, — скомандовала я. — Нужен сорбент.

Бросила в жир корочку черного хлеба (оставшуюся от завтрака). Хлеб зашипел, впитывая запахи. Через минуту я его выловила. Стало лучше.

​Теперь — разделение партий.

Отлила половину жира в пустой черепок (от разбитой когда-то чашки, найденной в углу).

​Партия №1: "Спина Лесоруба"

​В кружку с жиром добавила каплю того черного дегтя. Запах стал брутальным, копченым. Томасу понравится.

Теперь магия. Мне нужно было вложить в эту жижу эффект тепла. Не просто температуру, а свойство греть.

​Уколола палец (левая рука скоро станет похожа на подушечку для иголок). Капля крови упала в кипящий жир. Он зашипел.

Протянула руки над кружкой, закрыла глаза и представила горчичник. Злой, жгучий, пекущий горчичник из детства. Ощущение покалывания. Прилив крови.

​— Ignis pinguis, — ляпнула я первое пришедшее в голову псевдолатинское название (Жирный огонь).

​Жир в кружке вдруг вспыхнул на секунду синим пламенем, а потом погас. Цвет смеси изменился с серого на красноватый. От кружки шел жар. Не просто как от горячего масла. От него веяло жаром.

​— Готово. Застынет — будет мазь.

​Партия №2: "Ручки Прачки"

​Вернула в кружку вторую часть жира (очищенного).

Взяла нарцисс. Мне было жалко его рвать. Он был единственной красивой вещью в моей жизни. Но бизнес есть бизнес.

Оборвала белые лепестки и бросила их в горячий жир.

Они не сжарились. Они растаяли, растворились, как сахарная вата. Жир мгновенно побелел и приобрел текстуру густых сливок. Запах прогорклого сала исчез. Комнату наполнил тонкий, нежный аромат весенних цветов.

​— Ого, — выдохнула я. — Люксовая косметика. Экстракт магического нарцисса.

​Снова добавила каплю крови (для активации, как связующее звено). Представила шелк. Мягкость. Увлажнение.

​Смесь засияла слабым перламутровым светом.

​Разлила варево по двум пустым баночкам из аптечки, предварительно выскребя из них старую труху. Оставила остывать на подоконнике.

​Сидела на полу, вытирая жирные руки тряпкой, и чувствовала себя абсолютно счастливой. Я создала продукт. Я сделала что-то полезное из мусора и магии.

​Когда за окном стемнело, в дверь поскреблись.

Сначала Эльза. Она втащила в комнату огромную деревянную лохань. Потом прибежала еще два раза с ведрами горячей воды. От нее валил пар, лицо было красным.

​— Вот, миледи. Как просили. Еле утащила, пока Мерца в погреб пошла.

​Она с надеждой посмотрела на меня.

​Я взяла с подоконника баночку с белым кремом. Он уже застыл, став похожим на дорогое суфле.

— Дай руку, — приказала я.

​Эльза протянула красную, обветренную ладонь с "цыпками".

Я зачерпнула немного крема и нанесла ей на кожу. Мазь впиталась мгновенно. Кожа на глазах посветлела, краснота спала, сухие чешуйки разгладились. Аромат нарцисса поплыл по комнате.

​Глаза Эльзы стали размером с блюдца. Она гладила свою руку, не веря ощущениям.

— Миледи... Это ж... Это ж колдовство?

​— Это наука, Эльза, — строго сказала я. — И рецепт моей бабушки. Держи банку. Мажь на ночь. И чтобы никто не знал. Если Мерца узнает — отберет.

​Она прижала банку к груди, как святыню.

— Могила, миледи! Никто не узнает! Я вам завтра еще воды принесу! И мыла кусок стяну хозяйского!

​— Вот мыло — это очень кстати, — кивнула я.

​Потом пришел Томас с новой корзиной дров. Он получил банку с красной мазью. Я велела ему намазать поясницу, но предупредила, что будет печь.

Он открыл банку, понюхал (пахло дегтем и копченостями), довольно крякнул и ушел, кланяясь ниже, чем обычно.

​Я закрыла дверь на засов. Я осталась одна.

Посреди комнаты стояла лохань с горячей водой. Огонь в камине гудел (спасибо, Томас). На столе лежало мое перешитое (точнее, пока только распоротое и сметанное на живую нитку) платье.

​Я скинула с себя грязную одежду. Всю. И ночную рубашку, и чепец, и чуни.

Я осталась нагой.

Старое, дряблое тело в свете камина выглядело жалко. Обвисшая кожа, выпирающие ребра, синие вены.

​Но я шагнула в воду. Она была горячей. Почти обжигающей.

Я села, погружаясь по шею. И застонала.

Это был экстаз. Тепло проникало в каждую пору, растворяя боль в суставах, смывая усталость, страх и грязь этого чужого мира.

Я взяла грубую мочалку и начала тереть кожу. До красноты. До скрипа. Я смывала с себя Матильду. Я смывала с себя старуху.

​— Я выберусь, — шептала я, закрыв глаза и чувствуя, как пар оседает на ресницах. — Я сделаю из этого замка конфетку. Я сделаю из себя конфетку. И этот чертов Лорд Сторм еще будет валяться у меня в ногах.

​Откинула голову на