Дневная жена незрячего Дракона - Хель Сорго

не знаю, госпожа. Вроде как пути замело снегом так, что ехать дальше не представляется возможным. Мы бы дали назад, так как расчистка такой дороги будет долгой. Но, как назло, снегопад начался. И не просто снегопад…

Я проследила за его взглядом и не увидела в окне ничего, кроме толстой белой завесы, что сплошь залепила стекло.

– Скорее всего, всё позади уже тоже в сугробах тяжёлого, – договорил проводник, – липкого снега. Эх, – махнул в сердцах рукой и удалился к себе.

– Какой-то проклятый рейс, – проговорила какая-то компания, проходящая мимо с чашками горячего чая.

Я тоже вернулась к себе, безостановочно укачивая малышку.

– Говорят…

– Слышал, – вздохнул Райдо, не дав мне закончить. – Что ж…

– Но мы не в опасности? – спросил Эрик.

Я покачала головой:

– Нет, не думаю. Просто в неудобстве. Поездка затянется и придётся слегка помёрзнуть…

Райдо же снова привстал и тяжело вздохнул.

– Нет, надо решать проблему. Мне тоже не выгодно так долго торчать здесь впустую и чтобы ещё, чего глядишь, стражи или дознаватели заявились. Будут ведь разбираться во всём, за железной дорогой следить должны…

– Так, допустим, – присела я рядом с Эриком и снова попыталась накормить малышку из ложечки, но в итоге лишь размазала еду по её щёчкам, от чего расстроилась едва ли не до слёз. – Как можно всё это решить?

Райдо, несмотря на своё плачевное состояние, опёрся о спинку полки, самодовольно ухмыляясь:

– Утром увидишь, главное… если можешь, помоги мне как-нибудь выспаться? Я ведь из-за проклятия этого почти не сплю, Кристин…

У меня ёкнуло от сочувствия сердце, и я мелко кивнула.

Тося всё ещё плакала, что вгоняло меня в панику. Но я вознамерилась этой ночью решить все проблемы, подвластные мне, чтобы утром Эстерхейз мог совершить остальное. Уж не знаю, правда, каким образом.

– К слову, – вспомнила я, – расскажешь подробнее, как это случилось с тобой, Райдо?

Он долго молчал. Но затем всё-таки прошептал:

– Расскажу. Помнишь, ты удивилась, как император мог не позаботиться, чтобы знать всех драконов в лицо? Так вот…

– Он позаботился, чтобы всегда меня узнать. К счастью или несчастью, узнать, как дракона.

Голос Райдо словно превращался в гулкое эхо. Мне, наконец, удалось немного покормить малышку и укачать её.

Все матери – героини. Пусть и вожусь с ребёнком совсем недолго, но руки уже отнимались и ныли, а виски пульсировали от напряжения и недосыпа.

Однако как только Райдо начал рассказ, мне почудилось, будто всё вокруг стало увязать в ватной тишине, тепле и странной, магической дрёме, что будто затягивала тебя и успокаивала, при этом, не мешая мыслям течь своим чередом.

Перед внутренним взором начали всплывать фрагменты того, что я не видела никогда, но о чём говорил граф. А его собственный голос наоборот становился, словно беззвучным и исчезал.

Как бывает, когда читаешь историю и как будто перестаёшь видеть буквы, увлёкшись чтением, внутренним взором следя за мельканием истории, будто просматривая старую фотоплёнку на свет…

Император собирал пиры часто. Разговоры о бедах, об иномирных людях, о иноземных врагах запрещались в такие вечера. И хоть полуслово услышит о слухах, будто драконы, заслужившие любовь народа и добившиеся влияния, становятся неугодны ему, сразу же опровергал всё с жаром и переводил тему!

Веселье, довольства и сытость – были его девизом.

Император – сам ещё будто мальчишка, молод и красив, высок и светловолос, танцевал как бог под звуки арфы и флейт. Пил из высоких золотых кубков, украшенных рубинами. И забавой сделалось у него, тешащей самолюбие (как думали все сначала) и якобы доказывающее благосклонность к драконам, было давать им испить из императорского кубка.

Какая честь, подумать только!

Да к тому же, почти всегда, чести этой удостаивался именно граф Эстерхейз.

Рукой, запястье которой украшала изящная манжета, как-то раз… в последний раз, он протянул кубок графу, лучезарно улыбаясь.

– Вообще, – проговорил звучно и несколько развязно, обычно сдержанный император на пирах своих часто давал себе волю, – тебе самому не странно, что до сих пор скрываешь даже от меня своё лицо, хотя так близок ко мне? Я тебе испить даю, а ты отворачиваешься. Это невежливо, мой друг.

Эстерхейз усмехнулся. Кончиками пальцев задумчиво провёл по краю кубка, буравя императора взглядом.

– Так отойдите, – предложил в ответ.

И, как ни странно, хоть мог этим его оскорбить, император расхохотался и все вокруг, кто был свидетелем этой сцены и замерли, ахнув, подхватили смех, успокоившись.

***

– «А ты налей и отойди», – не сдержалась я, усмехнувшись в кулачок.

Правда тут же почувствовала себя глупо. Неуместная шутка. Может и хорошо, что Райдо не понял.

– Прости?

– Нет-нет, – закусила я губу, – продолжай!

– Хорошо смеётся тот, – договорил граф, – кто смеётся последним… Императору не было смысла гневаться на меня. В тот же вечер мне сделалось дурно. До сих пор помню тот, последний глоток из его кубка. Губы, кажется, до сих пор горчат… Яд не вредил императору – только существам моей крови. И когда я сложился пополам от боли, закашлявшись кровью, он вывел меня в пустое крыло своего замка, якобы беспокоясь. А затем, когда люди не видели, отдал страже приказ схватить меня. Объявил, будто я обезумел, как, якобы, многие из драконов, и напал на него. А то, что сделалось мне плохо, это следствие дисбаланса энергий, который произошёл из-за появления в нашем мире иномирян.

– А на самом деле… – проговаривать очевидное я не стала.

Граф кивнул мне:

– Да. Меня отравили так, что отныне каждую ночь драконья сила рвётся наружу, но выйти может с трудом. Глаза слепнут, горя огнём. Я не тьму вижу, Кристин, а ослепительный жаркий свет… И не скрыть это никак. Таким образом, чтобы найти Эстерхейза, вечно скрывающего своё лицо, императору теперь нужно лишь дожидаться ночи. Он не просто травил меня, чтобы напасть – понимал, что, скорее всего, так просто не разобраться со мной и я сбегу. Ему нужна была гарантия, будто держит всё под контролем и это, – указал он на своё лицо, хищно заострённое от драконьей силы, с горящими, прекрасными золотыми глазами, – стало его печатью на мне…

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала я, испытывая гнев и не зная, куда и как его выплеснуть. – Обязательно, Райдо!

– Обязательно, – обворожительно,