Люкс для босса - Оливия Хейл

Звук трения о микрофон разносится по залу.

— Прошу прощения, дамы и господа. Наконец пришло время объявить победителей сегодняшнего слепого аукциона! — я смотрю и вижу на сцене Маурицио Маддена. Он эксцентричный глава благотворительной организации и организатор этого вечера из года в год. — Вы все были очень щедры, я вам скажу. Было удивительно просматривать все слепые ставки. Позвольте начать с бутылки Château Margille 1998 года, одного из всего двадцати выпущенных в этом винтаже. И победитель… Селин Браун!

Шаг Айзека не замедляется. Как и мой, несмотря на звон в ушах. На этот раз я замечаю людей, смотрящих на нас, когда мы проходим мимо.

Видеть его, а затем меня.

Узнавать его, а не меня.

— Второй лот получил удивительное количество ставок, что неудивительно, ведь это особенный лот. Это уик-энд на двоих в легендарном «Marmont Manor Hotel» в Коннектикуте этой осенью, включая люкс исполнительного класса и доступ в спа-центр. Победителем торгов стал не кто иной, как Айзек Уинтер!

Вокруг нас разражается аплодисментами, под моей рукой рука Айзека напрягается. Но он не сбавляет шаг.

— Ты должен получить подарочную карту, — шепчу я.

Он качает головой.

— Это не важно.

— Будет неправильно, если не получишь, — говорю я. — Ты сам знаешь.

— Ничего страшного.

— Я не против, — говорю я. — Правда.

Он меняет направление, плавно и почти незаметно, и кружит нас обратно к сцене.

— Мне вообще не стоило делать ставку, — говорит он.

— Ты был обязан, — шепчу я. Он знает это, я знаю это. Существуют социальные ожидания на таких мероприятиях, и с его положением в этой толпе он был обязан.

Он принимает от Маурицио богато украшенный конверт, содержащий очень дорогую подарочную карту. Затем он поднимает натренированной рукой и машет, улыбается публике. Я замечаю Селин, стоящую неподалеку, ее сына справа от нее. Я не встречаю тяжелого взгляда Перси.

Но я чувствую его.

— Ладно, — бормочет Айзек себе под нос. Его свободная рука снова ложится на мою поясницу. — Пойдем. Наконец-то.

Все все еще смотрят на нас. Их взгляды ощущаются как тяжелое одеяло на моей коже, я чувствую себя безрассудной, немного пьяной и слишком эмоциональной.

Поэтому я прижимаюсь к Айзеку и смотрю на него снизу вверх, мои глаза снова сверкают. И я позволяю медленной улыбке расплыться по моему лицу.

— Да, пожалуйста, — шепчу я. — Я бы хотела.

Его взгляд на мгновение опускается к моим губам, прежде чем он приподнимает бровь.

— Хорошая игра, Бишоп.

— Спасибо. Я ведь одна из самых полезных фигур на шахматной доске.

— Неужели? — он наклоняется, чтобы коснуться губами моего уха, играя роль, которую я ему отвела. — И как думаешь, ты поставила шах и мат своему королю?

— Поставила мат своему королю?

Я закрываю глаза, отгораживаясь от чересчур любопытных взглядов толпы.

— Пока нет, — шепчу я. — Но я объявила ему шах.

Он усмехается, теплый выдох касается моей кожи. Я вздрагиваю.

— Да, и держу пари, он это прекрасно понимает, — его щека касается моей, когда он отстраняется, щетина приятно шершавая, а затем он снова выпрямляется. — Идем.

Мы выходим из зала и возвращаемся в теплый, поздний летний воздух города, его рука все это время остается на моей пояснице. Застигнутая врасплох между желанием оказаться в безопасности собственной квартиры и желанием оставаться рядом с этим мужчиной как можно дольше, я осознаю полный смысл его слов только гораздо позже той ночью.

Кто был королем в той аналогии, в конце концов?

Какого мужчину я держу в шахе?

ГЛАВА 10 София

Я хмурюсь, глядя на дизайнерские эскизы, которые мы получили от графического отдела «Exciteur». Дженна и Тоби сидят напротив меня за столом в моем кабинете, стеклянная поверхность покрыта графическими профилями, цветовыми схемами и дизайнами логотипов.

— Это не то, — говорю я. — Это слишком традиционно.

— Это то, что они сказали, хотят, — пожимает плечами Тоби. — В каждой части брифа есть слово «традиционный». Кажется, я насчитал его шестнадцать раз.

— Да, но я не думаю, что они до конца продумали это, — говорю я. — Посмотри на эту цветовую гамму. Она потрясающая и элегантная в нью-йоркском отеле, где у тебя есть вековое здание и наследие. Но можешь ли ты представить золотой диван из парчи в лобби недавно построенного отеля в Санта-Барбаре?

— Нет, — говорит Дженна. — Или, скорее, могу, и выглядит это не очень хорошо.

— Это должно быть свежим, захватывающим и современным, — я барабаню пальцами по столу. — У нас осталось четыре недели до презентации.

— И много работы, — говорит Тоби. — Ты видела краткий список архитектурных бюро, который я отправил?

— Да, и они превосходны… для традиционного видения. Как насчет этого? Мы создадим две презентации.

Глаза Тоби расширяются.

— Две отдельные презентации? За четыре недели?

— Да, — говорю я и перекладываю бумаги перед собой. Цветовые схемы неплохи, но они не превосходны, а нам платят за превосходство. — Одна презентация, основанная на их спецификациях. Но вторая презентация? Это для нас. Я хочу, чтобы она была современной, инновационной и элегантной. Она должна отражать дух «Winter» — но не фактическую цветовую гамму их нью-йоркского отеля.

— Я полностью за, — говорит Дженна. — Единственный способ убедить их, что их подход неверен — показать им противоположность и выставить это рядом.

Тоби смеется и снимает свои дизайнерские очки. Он протирает их о рукав своего кашемирового свитера.

— Иногда я думаю, что ты сумасшедшая, София. Поправка — я думаю, что ты сумасшедшая большую часть времени.

— Спасибо, — говорю я и улыбаюсь ему.

— Вот почему мне нравится с тобой работать. Мы ни разу, ни единого раза не выбрали легкий путь.

— Нет, — говорю я. — Но клиенты нанимают «Exciteur» не за легкость. Вы обе знаете, что Айзек Уинтер — важный друг генерального директора.

И Дженна, и Тоби кивают. «Exciteur» сильно ориентирован на производительность и ее оценку, и это отражается в повышениях… не говоря уже о бонусах.

— Так что, мы используем все средства, — говорю я. — Они нанимают нас, чтобы мы думали за них. Так давайте мыслить масштабно и сразим их наповал на презентации.

— Я могу сразу приступить к работе над современной презентацией, — говорит Дженна и начинает собирать бумаги. Ее любовь к желтому цвету сегодня отражена в тонком ремешке, повязанном вокруг черного платья. — Я разделю то, что у нас уже есть, по папкам и привлеку графический отдел. Я закажу вторые варианты для всего этого.

— Идеально. Тоби? Можешь продолжать работать над традиционной презентацией?

— Ясно, — говорит он