Сладкие булочки мадам попаданки - Анна Пфари

— не из тех, кто наживает себе врагов умышленно. И все же – погиб в пожаре. Для заговора – слишком дальнее родство с королевской фамилией, для обычной кражи – слишком глупо привлекать внимание всего двора к гибели знатного рода. Преступник неизвестен, мотив – совершенно неясен.

Сразу вспыхивает воспоминание из моего детства: меня, одиннадцатилетнего мальчишку, выносит на руках из горящего крыла поместья мой отец. В голове до сих пор гремят те же звуки — треск пылающих балок, вопли слуг, кашель от едкого дыма. И образ отца: он возвращается в огонь, чтобы попытаться спасти мою мать. Но ни один из них больше не выходит.

Еще несколько мгновений сижу неподвижно, мысленно перенесшись в те давние времена, которые никак не отпускают меня. А сейчас снова пожар, и снова гибель семейства, с той лишь разницей, что на этот раз никто не уцелел.

Мой помощник, Грейсон, почтительно и молчаливо ждет в коридоре.

– Вы едете одни, милорд? – Да, – отзываюсь я ровным тоном. – Если там действительно что-то опасное, лишний шум мне не нужен. Я планирую оставаться там инкогнито. – Слушаюсь, – Грейсон кивает и замечает, как я морщу лоб. – Милорд, всё в порядке?

Я вздыхаю. Как объяснить, что внутри меня все бурлит от детских воспоминаний, словно разбередили старую рану, и она снова начала кровоточить.

– Я… просто не люблю пожары, Грейсон. Никто не любит, но у меня с ними свои счеты.

Он понимающе опускает взгляд. Думаю, по замковым слухам все знают, что мои родители погибли именно так. Вопросов он не задает, просто молчаливо следует за мной.

Мы покидаем столицу на рассвете. За окном кареты медленно проплывают заснеженные поля. Зима здесь всегда сурова, а сейчас особенно: белый покров лежит на дороге так плотно, что колеса скрипят при каждом повороте. Я слышу, как поводья лошадей натягиваются, а возница ругается вполголоса, чтобы животные не сбавляли ходу.

– Ты знаешь, куда именно мы направляемся? – спрашиваю я Грейсона, который устроился напротив. – Да, милорд. Город, неподалеку от которого, в замке, как я слышал, сейчас… э-э-э… – Живет моя жена? – заканчиваю я за него фразу. Грейсон опускает взгляд. Мне и самому неловко произносить это вслух. Да, Элис находится именно в тех землях, куда мне приказывает ехать король. – Да, милорд. – Ладно, – произношу я и замолкаю

Старательно делаю вид, что эта тема меня не задевает. На самом деле, все гораздо сложнее. Мне приходится признаться себе, что в глубине души… я даже рад, что снова окажусь неподалеку от моей вздорной жены. Как она там?

Спохватываюсь, что мысли уже уводят меня не туда, и тут же отрезаю ненужные чувства. Я не еду к ней. У меня дело! Приказ короля!

Окна кареты запотевают от нашего дыхания, и я утыкаюсь взглядом в стекло, наблюдая за полосой леса, проплывающей вдали. Казалось бы, чтобы разобраться в пожаре, достаточно осмотреть руины, расспросить свидетелей.

Но как выяснить, кто мог настолько беспощадно уничтожить целую семью, владеющую магией? Неужели им не хватило сил защититься?

– Милорд, вы в порядке? – вновь подает голос Грейсон, видя, как я слишком долго молчу. – Вполне. Просто вспоминаю… – Я прикусываю губу, снова видя перед глазами лицо отца. Дело было ночью. Пламя бежало по коридорам, как живое существо, выискивающее очередную жертву. Он подхватывает меня на руки и чуть ли не вылетает во двор, резко разжимает руки. Я валюсь в сугроб, захлебываясь в холодном воздухе, но успеваю увидеть, как отец вбегает обратно в дом. За мамой. Он выбирает остаться с ней. – Они могли выжить, – бормочу я неосознанно, продолжая смотреть на мчащийся мимо лес. – Мама владела магией, но не совладала с собственным огнём…

– Милорд? – Грейсон смотрит вопросительно, явно не понимая, о чем я.

– Когда-то я думал, что если бы она не была магичкой, мы бы жили обыкновенной жизнью. Может, и не пострадали бы так. И отец был бы жив, и я… не стал бы сиротой.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, злость на родителей и несправедливость их гибели снова, словно змея, подняла голову в моей душе, наполнила ядом кровь, что несется по венам. А теперь эта трагедия повторяется у других. Я должен докопаться до истины.

Грейсон ничего не говорит, только сидит и выжидающе молчит, словно давая мне переварить собственные мысли.

Когда мы уже ближе к вечеру подъезжаем к городу, где рядом находится мой замок (и где теперь ютится Элис), я разглядываю его через окошко.

Белые сугробные шапки на крышах, узкие улочки, кое-где горят фонари. Отсюда видно, что жизнь идет своим чередом, у кого-то горячий ужин, у кого-то танцы или выпечка.

А у меня в душе – лишь холод и тяжесть долга.

– Скоро будем на месте, милорд, – говорит Грейсон, глядя вперед. – Особняк герцога Арлингтонского был чуть в стороне от центральной площади.

– Хорошо, – откликаюсь я. – Завтра с утра начинаем осмотр. Для осмотра нужен дневной свет.

Мне не по себе от мысли, что эти обгоревшие стены станут для меня очередным напоминанием о старых кошмарах. Но одновременно во мне растет решимость: я найду тех, кто причастен к этой трагедии, докопаюсь до истины.

Карета шуршит по снегу, въезжая в город. А где-то неподалеку, в изрядно запущенном замке обитает моя упрямая жена, которой я сам предложил уехать. Не знаю, как пройдет наша встреча, если она, конечно, состоится. И не решит ли Элис, что я приехал ее проведать. С ее характером – это не лишено вероятности.

Но я который раз напоминаю себе, что я тут для того, чтобы выполнить приказ короля и свое собственное обещание – преследовать незарегистрированную магию и ее обладателей.

Глава 24.

– Как у вас тут… скромно, – хмурит нос мачеха, осматривая комнату, наспех отмытую Мари Энн.

Я с трудом удерживаю себя от колкого комментария в ее адрес и даже каким-то чудом не закатываю глаза. Приперлись, блин! Не могу знать точно, но рассказывали, что дома у них обстановочка была сильно хуже, особенно, учитывая, что после смерти отца, мачеха жила не по средствам.

– Маменька, я ожидала от герцогского замка большего лоска, – ноет сводная сестра и тянет её за рукав. – Тут так мрачно и пусто! Фи, это же неприлично!

Я все-таки закатываю глаза.

Боже, тебе