Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова

И если кто-то когда-то задумает свою игру за моей спиной, в обход моих интересов и интересов тех людей, которых я представляю, будет очень плохо. Даже не представляете, как плохо.

– Ой-ой-ой, ну не пугайте меня, Игнат, мы же друзья. Никто ничего не затевает, боже упаси. Я к вам с подарком, с открытым сердцем, душой.

– Я оценил.

Мужчины начали прощаться, я вскочила с места и побежала наверх, завернула за угол, прижалась к стене. Сердце гулкими ударами отдавалось в груди, в ушах шумело, даже голова немного заболела.

Стою, кусаю губы, моля о том, чтобы они быстрее ушли. Шаги, щелчок дверного замка, тишина. Я задержала дыхание.

– Ты можешь выйти. И учти, подслушивать – это очень нехорошо.

Черт, как он мог меня увидеть? Почувствовал? Не знаю. Он сам дьявол.

– Выходи. Давай спускайся, завтракать будем, твои любимые блинчики уже остыли.

Вроде по голосу было слышно, что Игнат не сердится, но я все-таки немного опасалась.

Вышла из своего укрытия, спустилась, глядя мужчине в глаза, он лишь усмехнулся:

– Ты знаешь, что любопытство когда-то сгубило кошку?

– Не знаю. Я же ничего не помню. Вот совсем ничего. Есть очень хочется. Кто это был?

– Неважно.

– Мне интересно.

– Неинтересно.

Зашли на кухню, за нами, тяжело дыша, практически забежал Марат:

– Вот же упырь. И зачем только приперся? Что он хотел, Игнат?

– Марат, пожалуйста. За столом не будем о деле. – Игнат строго посмотрел на помощника.

– Да, и тем более здесь посторонние. А обсуждать дела при посторонних людях очень опасно, вдруг я что-то кому-то могу разболтать или передать. Или еще чего опаснее – отравить. А вы не знаете, где купить яд?

Мой сарказм и чувство юмора вырывались наружу.

Алевтина Даниловна кашлянула, чуть не выронила из рук кофейник. Игнат усмехнулся, а Марат округлил глаза:

– Так ты диверсантка?

– Не знаю, а вдруг?

– Яд – это так по-девчачьи.

– Действительно, яд слишком театрально. Пистолет, нужна только пуля. Мне кажется, очень быстрая и удобная смерть, секунда – и нет человека.

– Что за кровожадность? Что с тобой случилось, Барби? – Игнат лениво разглядывал меня, как довольный кот, пил кофе, а в глазах плясали черти.

Даже вздрогнула, когда представила, что будет, если они вырвутся наружу.

– Не называй меня так.

– Аленушка?

– Аленушка тоже не надо, просто Алена.

– Хорошо, Барби.

– Слушайте, вы как дети малые, даже смешно.

– Марат, ешь, не подавись и вали работать.

– Слушай, а она кровожадная, даже не ожидал. С виду такая миленькая, маленькая.

– Да, самые ядовитые змеи миленькие и маленькие. Они незаметно забираются под кожу и, пуская свой яд, медленно тебя убивают.

Глаза Игната потемнели, взгляд прошелся по моему лицу, задержался на губах, а я сглотнула. Нервно облизала губы, поерзала, вспоминая, как Игнат меня целовал, как трогал, каким был страстным и голодным.

– Звучит как сказка, – ответила тихо. – И нет противоядия?

– Нет.

Прозвучало как приговор.

Глава 20. Игнатов

– Я что-то не знаю, Игнат?

Марат напряжен, задает вопрос, мы в кабинете, завтрак окончен. То напряжение и недосказанность, что была между мной и Аленой, заметил даже Марат. Да что там, даже Алевтина Даниловна то округляла глаза, то открывала рот.

В моем доме разве что Кот не понял, что происходит, хотя здесь я бы поспорил, как раз ему все и понятно.

А вот мне – нет.

– У нашего глубокоуважаемого господина губернатора, любителя инновационных коровников и прочих новшеств, рыло не в пушку, как он думает, а в дерьме.

– Это я понял. Но я не об этом.

Расправляю плечи, позвонки хрустят, делаю нервную затяжку. Ну вот бросил же курить и держался, нет, сука, стоило нервам дать сбой, как опять взялся за старое.

– Ты что-то подозреваешь?

– Да, но нужно больше информации. Хотя можно действовать и старыми проверенными методами. Что, Маратик, рискнем? Возьмем утюг, паяльник, пакет и будем пытать Машкова и Кутузова. Или можно за яйца подвесить, кто-то да расколется. Потом объявим прессе, что, мол, мужики погибли, вертолет разбился, туман, охота не удалась. Назначим выборы, заживем по-новому, счастливо.

Марат слушал, качал головой и хмурился. Но схема сто процентов рабочая.

– Не нравится? А по мне так шикарно.

– Я не об этом.

– Если не об этом, то я тебя не задерживаю. И чтобы к вечеру полное досье, а не три сраные строчки о племяннике губернатора, лежало у меня на этом столе.

Повысил голос. Понимаю, что это нервы, что я сам не хочу говорить на некоторые темы, потому что не могу разобраться в себе, в своих эмоциях, не могу держать их под контролем.

– Хорошо, я вас понял, Александр Александрович, будет сделано.

Марат ушел, даже дверью не хлопнул, лучше бы сделал это, лучше бы наорал на меня, заставил выйти на эмоции. Марат – тот, кому я доверяю, хотя жизнь научила не доверять никому. И это правильно.

Курить резко расхотелось, потушил окурок в пепельнице, залпом выпил стакан воды, вышел из кабинета, время к обеду, но после позднего завтрака есть не хочется.

В гостиной остановился, медленно оглядел помещение, незаметные, замаскированные под пожарную сигнализацию камеры должны работать. Такие же есть по всему дому, в подсобных помещениях, в кухне. Камер нет только в моей спальне, в гостевых они включаются по приказу, все остальное должно быть под контролем.

Значит, никто не видел и не знает о поцелуе с Аленой.

– Ты уходишь?

Остановился, я ее почувствовал раньше, чем девушка задала вопрос.

– Да.

Повернулся, Алена стояла на последней ступеньке, все в том же коротком платье, черных туфлях и белых носочках. Волосы собраны в высокий хвост, легкий макияж, чуть заметный блеск на губах.

– Можно я поеду с тобой? Очень скучно. А новые картинки и впечатления могут спровоцировать воспоминания.

Колебался несколько секунд. Хотел уехать в офис, убежать, сделать пару важных звонков, потом поехать в клуб, поиграть в покер. Провести свой обычный день, как я проводил их до недавнего времени.

Но сейчас я вынужден признать, что все изменилось.

В моей пустой на эмоции, черной и опасной жизни появился ангел.

– Можно? – переспросила.

Голос тихий, бархатный, даже по коже мурашки пошли.

– Можно.

Улыбнулась, а у меня в груди кольнуло и все напряглось.

– Так идем? Или что?

– Только давай купим мороженое. Ванильное. Хорошо?

– Хорошо.

Алена снова широко улыбнулась, пошла к двери, а я завис на ее длинных ногах и упругой попке, что скрывало платье. Я вообще нормальный? А если она попросит отвезти ее в парк аттракционов, я что, поведу и куплю воздушный шарик