Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова

– Поела мороженого? – Вопрос с подвохом.

– Да, вкусно. – Я сдерживаю улыбку, но мне не стыдно, мне хорошо.

– Приедем домой – буду лупить.

– Ремнем?

– Могу достать розги.

– Лучше ремнем.

– Как скажешь, Барби.

Отстраняюсь, не смотрю Игнату в глаза, пересаживаюсь на сиденье, тем, что осталось от трусиков, вытираю между ног, там немного крови и много спермы.

– Ты испортил дорогое белье.

– Я сейчас испортил не только его, ты понимаешь?

– Да. – Я смотрю уверенно в глаза, Игнат, как всегда, напряжен, я бы хотела, чтобы он был другим, более расслабленным со мной, тем более после того, что случилось. Он осуждает, это обидно. – Я все понимаю, и ты ничего мне не должен. Поехали.

Игнат молчит, надевает брюки, застегивает ширинку и ремень:

– Лупить буду точно, готовься, и трусы можешь не надевать.

Сдерживаю улыбку. И почему мне так нравится его бесить, не пойму пока. Заводит мотор, выезжаем на трассу, хорошо бы принять душ, я без разрешения открываю бардачок, хочу найти салфетки, но достаю пистолет.

– Положи на место.

– Он настоящий?

– Нет, зажигалка. Алена, положи его обратно.

– Научишь меня стрелять?

– Нет. Сегодня у нас порка.

– А после порки ты свободен?

Улыбается, Игнат делает это так редко, что для меня это всегда неожиданно.

– Нет, после порки будет сладкое. Методика «кнута и пряника», слышала?

– Нет.

– Положи на место.

Я все еще рассматриваю оружие, оно холодное, тяжелое, оно меня завораживает. Интересно, я в прошлой, в той жизни, до всего случившегося, любила ли оружие и умела ли с ним обращаться?

– Алена!

– Какой ты противный. Хорошо, если ты не захочешь показать, как стреляют, я попрошу Марата.

– Через труп Марата. Верни на место.

– Хорошо, но я хочу снова мороженое, а еще в душ. Это можно?

– Не наелась?

– Ха-ха.

– Можно. В городской квартире будет душ.

– Ты туда водишь любовниц?

– Да, пачками. Сегодня день девственниц.

– А завтра? Завтра чей день?

Игнат вздыхает, крепче сжимает руль, убираю оружие, смотрю в окно, улыбаюсь, но внутри, где-то в груди, колет ревность. Нет, он не такой. А какой он? Неужели этому мужчине может кто-то отказать?

Надо будет подговорить Кота, чтобы, если что, выцарапал своему хозяину глаза, иначе это сделаю я с большим удовольствием.

– Если ты задумала подговорить Марата, это зря.

– А давай купим ведро мороженого, хочу такие шарики, посыпанные орешками. И орешки купим, хорошо?

Игнат долго смотрит, мы практически въехали в город, не думаю, что он пойдет в магазин искать орешки, да и меня без трусов не пустит.

– Хорошо, но после порки. Заодно пряники купим.

Глава 22. Игнат

Нервно читаю отчет, высланный Маратом, и не понимаю ни слова. Мы недавно приехали в городскую квартиру, Алена ушла в душ, я заказал охране привезти еды, не забыть ванильного мороженого два ведра и кило орешков.

Снял пиджак, кинул его на диван, стою, раскачиваясь на носках, у панорамного окна и в третий раз перечитываю досье на Никиту Михайловича Савельева, тридцати семи лет от роду, проживающего вот уже пять лет в Лондоне. Вид его деятельности так и остался загадкой, чем же он конкретно занимался, было непонятно.

На высланном фото был модный тип с белоснежной улыбкой и идеально уложенными светлыми волосами. Но вся эта информация мне ни о чем не говорила, или я невнимательно читал, постоянно прислушиваясь, шумит ли в ванной вода, и проклиная себя за то, что случилось в машине с Барби.

Как вообще я мог допустить это?

Как поддался соблазну и повелся на эту Лолиту в белых носочках, с голубыми глазами и мягкими и сладкими губами вкуса ванили?

Сжимаю несчастный телефон, экран еще чуть-чуть – и треснет, а я зол сам на себя. Нельзя мне таких Барби, нельзя привыкать или кого-то пускать в свою поганую жизнь. Я же знаю, я видел, как это происходит и как потом ломают самых сильных.

Я помню ТТ с Шумиловым и их безумные взгляды, когда они приехали спасать свою девочку. Я еще шутил, мол, нет, мне все это чуждо, я же не дурак.

Дурак. Черт, какой дурак.

Напиться хотелось до соплей, но нельзя. Нет, я не жалел, но не я должен был стать первым у этой девочки, не я ее судьба, потому что я только все испорчу. Ее испорчу.

Но разве я смогу сейчас от нее отказаться?

– Марат, что за херня? Что за сочинение пятиклассника?

– Ты о чем?

– О скудной и скучной сказке про Никиту Савельева. Где грязное белье, где подробности или хотя бы слухи, что, блядь, это такое ты опять прислал?

Надо хоть на кого-то выплеснуть злость, а Маратик для этого идеально подходит.

– О, шеф, что-то случилось?

– У меня случился ты, Марат.

– Понятно. Алена с тобой?

– При чем здесь Алена?

– Охрана сказала, что потеряла вас на тридцать минут, что-то с машиной случилось?

Чувствую по голосу Марата, что он издевается, вот прямо сдерживает смешок. Скотина. Совсем ориентиры попутал, загулял там со своей докторшей.

– Охране нужно другими вещами заниматься, а не за мной следить.

– Это их работа.

– А твоя работа – доставать мне информацию, хорошую, нужную, необходимую.

– Я работаю над этим.

Отключился, не прощаясь, как раз позвонили в дверь, привезли пакет с едой. Главное, чтобы там было мороженое и, да, пряники, я обещал, ремень у меня есть. Я бы с удовольствием реально отлупил эту девчонку за то, что она сделала. Хорошо бы самому головой об стену, но…

– Привезли?

Голос тихий, оборачиваюсь, держу в руке килограммовое ведерко с мороженым, на столе другие продукты. Алена проходит босыми ногами по серому мрамору, оставляя влажные следы. На ней лишь банное полотенце, обмотанное на груди, волосы скручены на макушке в высокий пучок, острые косточки ключиц, влажная белая кожа, припухшие губы.

Кажется, что я слышу, как скрипят и крошатся мои зубы. Или это сердце хозяина города разбивается вдребезги о серый мрамор?

– О, здорово, спасибо. А ложка?

– Что?

– Ложка есть в этой квартире?

Алена усаживается на высокий барный стул, выхватывает из моих рук ведерко, открывает его, начинает ковырять пальцем белую холодную массу. Выхожу из ступора, кто бы знал, где в моей квартире ложки, я здесь не ем, но иду искать.

– Держи, самая большая.

– А ты будешь?

– Нет, я сыт.

– А когда порка?

Провоцирует, чертовка, ой провоцирует дядю на шальные поступки – и ведь умело это делает!

– Скоро.

– Я успею съесть ведро?

– Кушай.

– А джем есть? О, варенье, тоже хорошо. Вишневое? Как ты узнал,