Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова

Но Алена провоцировала, касалась меня, смотрела так, что можно было захлебнуться. Отпустил, ушел в душ, попросил ее сделать завтрак, возбуждение не отпускало, а это значит, нужно было держать Барби дальше от себя.

На завтрак меня ждало нечто особенное.

Вошел на кухню, застегивая на ходу запонки на рукавах рубашки, остановился. Алена сидела за столом и ела мороженое с вишневым вареньем, красиво облизывая ложку. Дернул кадыком, повел головой, это было, мать его, самое сексуальное, что я когда-то видел.

Но это было еще не все.

– Завтрак подан, – Алена улыбнулась. – Это, оказывается, все, что я умею готовить. Но я тебе сделала с орешками, вдруг ты вареньем замараешь дорогую рубашку.

Не успел ответить, что не надо, что позавтракаю в другом месте, как Алена поднялась и, развернувшись, сделала несколько шагов в сторону холодильника. Кашлянул, чуть было не подавившись воздухом. На ней был лишь фартук, самый обыкновенный. Где она в этой квартире нашла фартук? Я даже не знаю, была ли здесь посуда, не то что фартук.

Упругая попка, длинные ноги, я даже разглядел оставленные мною синяки на нежном и хрупком теле. Стиснул челюсти, Алена намеренно долго крутилась, соблазняя, потом снова подошла к столу, опустила ресницы, облизала пальцы.

Распущенные волосы струились по плечам, с плеча съехала лямка, практически открывая грудь. Совращала меня, сучка маленькая, взрослого дяденьку, который, как малолетка, терял контроль рядом с ней.

И зачем я только сказал ей приготовить завтрак?

Она приготовила – только себя в качестве основного блюда.

– Хорошо, давай позавтракаем.

Медленно подошел, взяв за руку, дернул на себя, заглядывая в глаза, а в них огонь, порок и мой грех. Одним движением развязал фартук, Алена прикусила нижнюю губу, опустила ресницы. Скромница, от которой меня выворачивает наизнанку.

И снова тарелки летят на пол, усаживаю девушку на стол, широко раздвигая колени, прижимаюсь лбом к ее лбу, дыхание прерывистое, сердце гоняет кровь по венам. Она молчит, цепляется за мою шею, не отпускает и не отталкивает.

Мой гребаный адский грех.

Опускаюсь на стул, Алена смотрит, нервно облизывает губы, красивая, соблазнительная. Провожу костяшками пальцев по внутренней стороне бедра, Алена дрожит, опускаю взгляд ниже, она раскрытая, манящая.

– Ты не против, если я позавтракаю иначе?

Провокационный вопрос, если учесть, что я и не собирался спрашивать у нее разрешение. Сам от себя в шоке, никогда не был гурманом такого рода, а сейчас оторваться от нее не могу.

– Ну и что с ним делать? Игнат? Игнат! – Марат нависает над Ванечкой, тот все еще жует сопли.

– Марат, я слышу, не надо так орать. – Воспоминания и вкус киски Барби не дают сосредоточиться. – Милая, принеси еще кофе и завтрак: три яйца, бекон, фасоль, хлеб.

Подзываю официантку, девушка принимает заказ, не смотрит на моего собеседника.

– Может, сразу его грохнуть?

– Марат, это варварские замашки, мы же не такие, у нас более утонченные методы.

– Кто-то совсем недавно хотел взять утюг и паяльник.

– Это была минутная слабость.

– А если отрезать ему пальцы ножом для масла, это не варварский метод? Это вроде даже эстетично?

– Марат, ты меня радуешь.

– Нет-нет, не надо мне ничего отрезать, пожалуйста. Я все, все скажу, я бы и так все рассказал… и не надо меня бить. – Ванечка вытер сопли, в глазах туман, но вроде бы начинает приходить в нормальное состояние.

– Я тебе что говорил, нарик конченый, как что – бежишь и стучишь, как дятел, чтобы как азбука Морзе от тебя отлетала информация. А ты что?

– Ай, не надо, не надо, я виноват.

Марат применяет дикарские методы, толкает парня, тот ударяется носом о стол, оставляя на скатерти некрасивые пятна. Морщусь. Все правильно, за неповиновение старшим следует наказание, а Ванечка, сын мэра, решил утаить информацию.

– Вам завтрак сюда подавать или пересядете? – появилась официантка.

Стоит отдать должное ее выдержке, словно у них тут, в дорогом ресторане, каждый день прессуют людей и портят скатерти из египетского хлопка.

– Давай за другой столик, спасибо.

Девушка сервирует стол, Марат ждет моих указаний.

– Что с этим говном делать?

– Отвези и передай папе в руки. Папа все поймет, если не дурак и в этом замешан. А ты, Ванечка, если сдохнешь от передоза, это будет лучшая смерть. Убери его, тошнит уже.

Жуя сочный бекон, понимал, что, если рядом со мной нет внешнего раздражителя и провокатора в лице милой блондинки с пухлыми губами и глазами цвета неба и моего греха, я вполне хорошо соображаю. Но эта маленькая паразитка, которую я спас, накинув тем самым себе на шею петлю, все больше и глубже проникает в меня.

После бурного оргазма на моих губах Алена так и осталась лежать на столе, а мой мозг, затуманенный страстью и похотью, не понимал, что делает тело.

– Ты доверяешь мне? – Обошел стол, погладил девушку по лицу, сжимая щеки.

– Да. – Она улыбается, ловит мой палец, сосет его.

Вынимаю член, тяжелый, сжимаю, двигаю Алену на край, заставляя опустить голову, провожу головкой по губам, девушка ловко ловит ее, толкаюсь в ее ротик, прикрыв глаза.

Даже сейчас это делаю, зависая с чашкой кофе в руках, вспоминая, как я брал ее рот, как мой член нежно входил в него до самого горла, как Алена постанывала. Я хотел ее. Я жаждал. Я мог думать только о том, как к ней прикоснуться.

Не сдержался, сознание заволокло тьмой, начал сильнее вколачиваться в рот, чувствуя приближение оргазма, то, как ноги начали неметь, как пульс отдавался в висках, при этом сжимая тонкую шею Алены. Не успел вынуть член, моя сперма была на губах, на лице, а по вискам девушки текли слезы.

Долбаный придурок.

Чувство вины пронзило сердце, медленно заправил член, внутри всего переворачивало и выворачивало. Застегнул рубашку, мы не разрывали зрительный контакт.

– Я ушел. Охрана увезет тебя в дом.

Звук собственных шагов отдавался эхом в голове.

– Это лучший завтрак в моей жизни, – крикнула Алена вслед. – И я не хочу в дом, я останусь здесь, мне здесь нравится.

Эта девчонка начинает вить из меня веревки.

Это плохо, Игнат, ой как плохо.

– Что думаешь?

– Вкусный завтрак, будешь?

– Я поел.

– Поешь еще, я голодный как волк.

– А волк вообще понимает, что делает? Игнат, эта девчонка – темная лошадка, не надо к ней привыкать, да вообще зря ты ее в свой дом привел.

Марат прав, но кто заставит меня в этом сейчас признаться? Пью кофе, прикрыв глаза, хочется либо разнести этот ресторан