Бывшие. Два часа до полуночи - Анна Гром

— Я про Валеру! — почти кричу я, потому что этот словесный каламбур вызывает сильнейшее раздражение. Слишком сильное слово для того, кто пробыл в моей жизни считанные часы. А вот Валере оно подходит как нельзя лучше. — Он ничего не говорил мне про аукцион, он уведомил меня, что хочет продать этот участок и помещение, потому что оно убыточное.

— Он хочет продать его мне, под застройку, — перебивает он, возвращая разговор в прагматичное русло. — Он выяснил, что я ищу землю для строительства жилого микрорайона.

— Я сказала ему нет.

— А он мне сказал, что со вторым собственником всё уладит, — его голос становится тише, приобретая опасную глубину.

— Интересно, каким же образом?! — я срываюсь на нервный, почти истерический смешок.

— Это лучше у него спросить. — сухо отвечает он. На мгновение в трубке воцаряется тяжелая, вязкая тишина, а затем он добавляет уже совсем другим тоном: — У тебя будет время завтра встретиться, выпить кофе?

Я только язвительно и сухо хмыкаю в ответ. В прошлый раз «просто кофе» обошёлся мне слишком дорого.

— Нет, второй раз я эту глупость не совершу.

— Он принёс мне документы, — он не дает мне положить трубку, его голос звучит настойчиво и твердо. — Я должен тебе их показать. Только и всего.

Звонить Валере и устраивать ему разбор полётов не имеет смысла. Я слишком хорошо его знаю: он будет изворачиваться, лгать и играть роль жертвы обстоятельств до последнего вздоха. В его мечтах меня давно не существовало в управлении моим же законным бизнесом — я была лишь досадной помехой, строчкой в документах, которую он так жаждал стереть.

Но по каким-то неведомым лабиринтам судьбы он вышел именно на Ростислава. В регионе полным-полно застройщиков, жаждущих заполучить такой лакомый кусок, так почему он? Может ли это быть случайным совпадением? Или это какой-то хитропродуманный шаг со стороны Валеры, попытка столкнуть меня лбами с прошлым, чтобы я окончательно потеряла равновесие? И мог ли он знать, что было у меня с ним?

Нужно разобраться. Мне Валера никаких документов не показывал, отделываясь лишь общими фразами об убыточности, зато к Ростиславу пришёл во всеоружии — подготовленный, уверенный в том, что всеми правдами и неправдами ему удастся добиться своего.

Добиться продажи места, где папу нашли мёртвым.

— Ида, что скажешь? — голос Ростислава, доносящийся из динамика, вырывает меня из круговерти тягостных размышлений. Он ждет ответа, и я чувствую, как его настойчивость давит на меня даже через километры проводов.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Завтра в девять подъезжай к кафе «Прага», — чеканю я, возвращая себе маску деловой холодности. — Я и мой управляющий будем ждать тебя там.

В трубке повисает короткая пауза.

— Хорошо, — коротко бросает он. — В девять.

Я отключаю вызов и смотрю на экран, где всё еще светится имя «Ростислав» в списке последних диалогов.

Прости, Тёма, наше свидание будет разбавлено присутствием третьего.

Я так решила.

Глава 23

Я вхожу в эту «Прагу» в девять-ноль-две, и сразу вижу её.

Это совсем не та хрупкая девочка в красном пальто не по погоде, с бледным лицом, не тронутом макияжем и глубокими синими, как озеро, глазами. Она изменилась: на ней теперь строгий костюм, подкрашенная помадой улыбка и стальной взгляд волчицы. Она мило беседует с официанткой, кофе, похоже, заказывает, и тут в фокус моего внимания попадает её этот самый управляющий.

Точнее то, как она на неё пялится.

Как тощий голодный кот на сметану.

Пока не пойму, что там между ними, потому что Ида поднимает взгляд, видит меня, и улыбка её тает, как снег в ладони.

Она теперь пытается быть и выглядеть «как все» — по-сучьи пафосно, дорого, высокомерно, «сильно и независимо», как те сверхдамы, которые заказывают в дорогом ресторане только воду и стреляют глазами в поисках состоятельного кавалера, да только это не её роль. Это её маска. Ида всё ещё остаётся самой собой, той маленькой хрупкой уязвимой девочкой, которую я встретил на кладбище.

Только теперь к ней путь перекрыт тремя кордонами и глухим забором.

Я подхожу к столику, и Артём — так, кажется, зовут этого персонажа — выпрямляется, пытаясь придать своей субтильной фигуре веса. Мы обмениваемся короткими приветствиями. Его рукопожатие сухое, претенциозное, он старается сжать ладонь крепче, чем нужно, словно это может компенсировать отсутствие харизмы и физической силы.

Мы садимся, я достаю очередную папку от Валеры. Похожую на ту, что попадала уже в мои руки, только тогда и там был грабительский договор на продажу дома.

Зря, конечно, Ида не подняла тему на дыбы и не зафиксировала этот момент в полиции.

— Не будем тянуть кота за причинные места, — начинаю я, выкладывая бумаги. — Здесь проект договора купли-продажи, который принёс мне твой вынужденный, так сказать, деловой партнёр.

Я обращаюсь к Иде, но её спутник берёт ответ за неё.

— Я эти сметы в глаза не видел, — бурчит себе под нос этот малахольный, а я всё смотрю на него и думаю, он вообще что-то видел, кроме Иды и её прелестей. Вроде Славка его посоветовал, как отменного спеца, да только вот я серьёзно сомневаюсь.

— Ухудшение эксплуатационных характеристик здания из-за физического износа, приводящее к снижению надёжности… Он мне ничего такого не говорил, — растерянно произносит Ида, пробегая глазами по строчкам.

Я поясняю:

— Это заготовка для заявления в Межведомственную комиссию. Лично я на объекте не был и оценить реальное состояние не могу. Но я точно знаю, что у Валерика-холерика есть связи в Минстрое и, скорее всего, в пожарной инспекции. Так что признать здание аварийным они могут в кратчайшие сроки.

У кого-то из них двоих телефон разрывается спецсигналом СГУ. Оригинально. Ида вздрагивает от неожиданности, значит, у Артёмки. Парню совсем не хватает уверенности в себе, слишком уж привлекает к себе внимание. Даже самыми идиотскими способами.

Управляйка извиняется и отходит поговорить, давая мне такую необходимую минуту наедине с Идой.

— Нормальный он хоть? — мужик или управляющий, я не уточняю.

— Пойдёт, — она не уточняет тоже, оставляя меня один на один с неизвестностью. Я не пойму, есть ли что-то между ними, но докапываться до сути не имею морального права. Особенно когда поступил с