Берегись этой чертовки! Том 2 - Сода Айс

достоинства оборотня. А ты… ты – позор рода Фотон, собравший все его недостатки. – Мизен с ласковой улыбкой широко развел руки в стороны, делано изображая великодушие.

Я уже даже не понимала, с какого именно места ситуация стала невыносимо мерзкой. Каждое движение Мизена, каждое слово – все вызывало отвращение.

– Вот тебя и вышвырнули. Но сегодня я особенно щедр. Возьми свои новенькие клыки и прямо сейчас перегрызи горло этой женщине, Мелиссе. Тогда в этот раз я, так уж и быть, не стану отрезать тебе язык.

– Ах ты…

Это что вообще сейчас было? Абсурдность требования зашкаливала. Вспыхнув от ярости, я шагнула вперед, поднимая меч, но вдруг…

– Не буду. – Из уст Найна, до этого не произнесшего ни слова, вырвался твердый отказ.

– Что? – Лицо Мизена, только что сиявшее беззаботной улыбкой, окаменело.

Я опешила и перевела взгляд с Найна на Мизена – и обратно.

Мизен уставился на близнеца так, будто увидел нечто невообразимое. В его взгляде вспыхнул опасный блеск. Казалось, он и представить не мог, что Найн осмелится ему перечить.

– Ты что сейчас сказал?

– Я сказал: «Не буду». – Несмотря на зловещую ауру Мизена, голос Найна звучал удивительно уверенно.

Найн был бледен, но ни капли страха в нем не чувствовалось. Он не отвел взгляд, не уступил – наоборот, на его губах даже появилась спокойная, почти расслабленная улыбка.

– Ты что, язык себе сменил, прихватив его у первой попавшейся дворовой шавки? Или все‐таки окончательно свихнулся? Ты смеешь мне перечить?

Ну да, злодей – он и есть злодей. Риторика соответствующая.

Ресницы Мизена дрогнули. Его лицо – лицо Найна – пугающе исказилось, в нем вдруг проступило нечто чужеродное и опасное.

А вот Найн оставался невозмутимым. На первый взгляд – холодно-рассудительным. Но я заметила, как сжатый кулак мелко дрожит: он набирался мужества из последних сил.

– У меня нет причин подчиняться. Я больше не служу этому роду. Собственно, я и пришел сегодня, чтобы сказать именно это.

Теперь я вспомнила: Найн действительно говорил, что собирался сюда наведаться. С ума сойти!

Найн на мгновение прикусил губу, глубоко вдохнул и продолжил:

– Я больше не Фотон. От этого имени я отказался.

* * *

– Ты недостоин носить фамилию Фотон. – Из уст зрелого главы вырвалась горькая режущая фраза.

Фамилия была дана почти всем оборотням-волкам, значит, этими словами он фактически отрицал принадлежность Найна к роду, что являлось приговором.

– Простите. – Найну едва исполнилось одиннадцать. Он опустил голову и ответил почти шепотом. Он хотел провалиться сквозь землю.

– Если уж ты не способен к заклинаниям, так хоть телом должен уметь пользоваться. А ты вообще на что годен?

– Я… теорию знаю идеально…

– Теория? И с таким хламом ты надеешься выжить в обществе оборотней? С этими наивными мыслями ты целыми днями только и делаешь, что сидишь над книгами, – вот и весь твой «прогресс». Хватит. Похоже, ты безнадежен.

Найн вздрогнул и непроизвольно посмотрел на главу. Разочарование главы не было для Найна чем‐то новым – оно длилось уже не день и не два. Но слова, прозвучавшие сегодня и ясно дававшие понять, что от него окончательно отказываются, он слышал впервые. Глава прищурился и без малейших колебаний отвернулся.

– Знаешь ли ты, что твой брат, Мизен, уже владеет заклинаниями лучше любого из рода Фотон?

Вопрос, брошенный как бы между делом, лишил Найна дара речи.

– Похоже, все твои таланты достались ему. Я решил сделать своим наследником Мизена. Больше мне нет нужды с тобой видеться. Постарайся впредь не попадаться мне на глаза. – И глава направился прочь.

Опомнившись, Найн торопливо засеменил за ним маленькими, отчаянными шажками и попытался ухватиться за край одежды…

– С сегодняшнего дня ты мне не сын. Слабый и никчемный, ты лишь позор рода Фотон.

О нет. После того как глава отрекся от него, Найн словно перестал существовать.

– Холодно. И есть хочется.

Никто больше не заботился о том, чтобы он был накормлен. Найн ползал по лесу, засовывая в рот все, что хоть отдаленно можно было съесть. Никто не интересовался, жив он или нет.

Комната на чердаке за дверью синего цвета – самая заброшенная во всем замке – всегда была ледяной. Найн постоянно шмыгал носом, простужался, но не слышал даже насмешек.

Оборотни, что прежде ежедневно перемывали косточки «слабаку Найну», теперь вели себя так, будто забыли о его существовании. В замке его словно не видели: проходили мимо, не отвечали, не останавливались. Для ребенка все это было невыносимой пыткой.

Равнодушие оказалось страшнее оскорблений. У Найна больше не осталось ни причин стараться кому‐то понравиться, ни надежды, что его могут полюбить. Он просто проживал бессмысленные дни в глухом, удушающем одиночестве. Сколько времени прошло – он и сам не знал.

В тот день Найн, как обычно, сидел наверху, съежившись, будто умирающее насекомое.

Глава клана до сих пор не выгнал его из замка. То ли рассчитывал, что слабак сам уйдет, то ли просто поленился, словно Найн – хлам, валяющийся в пустующей комнате.

А может… может, это последнее проявление отцовской милости. Впрочем, Найну было все равно, какой из вариантов являлся правдой.

И тут он услышал снаружи какой‐то шум. Найн медленно поднял голову и посмотрел в маленькое оконце. Он сделал это без задней мысли – так же, как машинально поворачиваешься на щебет птиц. Но…

Это был Мизен. Под ярким солнечным светом стоял его близнец, заливаясь жизнерадостным смехом. На нем была простая одежда, а рядом – пятеро или шестеро оборотней. Они вели себя как закадычные друзья: толкались, хлопали друг друга, обменивались шуточными ударами.

Но Мизен, которого помнил Найн, был совсем не таким. Высокомерный гений, с улыбкой плюющий Найну в лицо и отгоняющий от него всех, кто пытался приблизиться. Тот, кто с наслаждением накладывал на него самые злобные проклятия, когда он просил помочь с освоением чар. Ребенок, наделенный настолько выдающимися способностями, что никто не пытался ему перечить, – и который вовсе не вел себя как ребенок. И все же сейчас, в отличие от Найна, он сиял.

Вдруг Мизен поднял голову. Найн вздрогнул и невольно отшатнулся.

«Мы встретились взглядами».

Сначала ему показалось, что это лишь игра воображения, но почти сразу он понял: Мизен смотрит именно в его сторону. Комната Найна находилась высоко, но это не играло никакой роли. Несомненно, Мизен понял, что Найн его видит. Тут никаких сомнений не оставалось.

Как он понял? Неужели его способности настолько развиты, что он мог мгновенно почувствовать чей‐то взгляд?

Найн растерялся, но не смог отвести глаз.