Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Я замерла.

Сердце ударилось один раз. Второй. Он говорил с экономкой.

Потом словно остановилось.

— Тише вы! — прошипела женщина. — Хотите, чтобы он снова пришёл?

— Мне страшно, Берта, — простонал Гаррет. — Он стоял возле моей кровати. Мёртвый. В погребальном костюме. В том самом, в котором его похоронили. Сказал, что если я не сделаю, как велено, меня замуруют следующим. Надеюсь, старый герцог теперь будет доволен и не тронет меня.

Коридор качнулся. Во рту появился вкус сырого камня и собственной крови, которой я разбивала губы, пытаясь кричать. Я привалилась плечом к стене, но тут же отшатнулась: на мгновение мне показалось, что холодная поверхность приближается, сдавливает грудь, снова оставляя меня без воздуха.

Пальцы заскребли по обоям. Я остановила себя только тогда, когда сломанный ноготь отозвался болью.

По коридору прокатился холод. Пламя моей лампы качнулось. Женщина испуганно всхлипнула.

— Он здесь, — выдохнула Берта. — Гаррет… он нас слышит! Хватит говорить о нем! Я прошу вас! Прекратите! Мне самой страшно!

Я осторожно высунулась. Только возле дальнего поворота метнулись две тени. Заскрипела деревянная лестница, а потом вдалеке хлопнула дверь коридора, предназначенного для комнат слуг.

А на стене, между двумя горящими лампами, висел портрет старого герцога.

Его лицо оставалось нетронутым. Губы на портрете улыбались. Он был еще красив той самой благородной красотой, отличающей старых аристократов. Темные волосы с проседью, горделивый взгляд желтых глаз, надменная поза. Я знала, что ему лет двести. Но выглядел он на пятьдесят. Между ним и сыном было что-то общее. Неуловимый набор черт, отличающий породу и фамилию. Но это сходство вызывало во мне отторжение. Бывший королевский дознаватель, осыпанный наградами и регалиями. Чудовище с легкой хромотой.

Я попятилась и закрыла дверь.

Теперь я знала, почему молчат слуги.

Они тоже видели его.

Мёртвый герцог не просто являлся мне. Он бродил по собственному дому, приходил к людям по ночам и заставлял их продолжать ложь, которую не успел закончить при жизни.

Я должна была немедленно рассказать Ассеру.

Глава 41

Глава 41

Но в западное крыло идти не решилась. Если я разбужу его и заявлю, что услышала разговор с участием призрака, это уничтожит слабое доверие, которое только начало возвращаться со словами Мариты.

Утром я найду Гаррета. Заставлю его повторить правду при Ассере.

Эта мысль немного успокоила. По крайней мере, я знала, что Гаррет лгал не по собственной воле.

Я сглотнула. Мне показалось, что весь этот дом, все эти стены окутаны невидимой призрачной паутиной. И каждый, кто в этом доме — марионетка в руках мстительного призрака. Но еще страшнее то, что я не знала, что случилось в камере. Просто бросил он меня или… между нами что-то было?

Но тут же я помотала головой, чтобы отогнать эту мысль. Я не хочу думать об этом… Даже если это произошло, то это произошло не по моей воле, не с моего согласия…

Желудок свело так резко, что я прижала ладонь ко рту. Колени сами сжались, по коже прошёл липкий холод. После ванны я была чистой, но внезапно снова почувствовала себя грязной. Захотелось вернуться в воду и тереть кожу до крови, пока не исчезнет само воспоминание о его руках.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться. Я старалась расслабить плечи, думать о хорошем, о надежде, которая забрезжила со словами Мариты.

Я вернулась в постель, проверила лампу и впервые за всю ночь позволила себе улыбнуться.

У меня появился свидетель. Марита. И что-то надломилось в моем муже.

Теперь всё изменится.

Проснулась я от звука открывающейся двери.

За окнами уже светало. Комната наполнилась холодным серым светом, в котором пламя лампы казалось бледным и ненужным.

Ассер вошёл без стука.

Он снова был в чёрном. Волосы собраны на затылке, мундир застёгнут до самого горла. Но сейчас чёрный цвет не подчёркивал его красоту.

Он превращал мужа в вестника смерти. Я смотрела на его лицо, понимая, что сейчас случится что-то очень плохое!

Я села на постели. Сон тут же улетучился. Ассер посмотрел на меня, а уголок его губ брезгливо дернулся.

— Что? Что случилось⁈ — торопливо произнесла я, замирая при виде его холодного взгляда.

Вчера он смотрел на меня иначе…

— Книгу исходящей корреспонденции нашли, — произнёс муж, останавливаясь возле кровати. — За одиннадцать месяцев в ней отмечено только одно ваше письмо. То самое, которое я получил после отъезда.

От этих слов внутри всё похолодело.

— Запись могли уничтожить, — выговорила я, уже понимая, насколько беспомощно это прозвучит. — Или даже просто не внести! Их вносил ваш отец или дворецкий по его приказу!

— Разумеется, — отозвался Ассер с горькой усмешкой. — Письма перехватили, книгу исправили, горничную заставили исчезнуть. Отец предусмотрел всё.

Я посмотрела на его лицо и поняла, что слабое сомнение, появившееся ночью, снова почти исчезло.

— А Мари? — спросила я, вцепляясь в край одеяла. — Ты приказал её найти.

— Посыльный уже вернулся из деревни, — ответил муж. — Но у матери она не появлялась. Так же она не появлялась у родственников. Они до сих пор уверены, что она служит в доме Вельтер.

Я судорожно вдохнула.

Кто-то заранее позаботился о том, чтобы единственного свидетеля невозможно было отыскать.

— Ты понимаешь, что это не просто так! — воскликнула я. — Просто так люди не исчезают!

Глава 42

Глава 42

— Конечно, — заметил Ассер, усмехнувшись. Он стоял и что-то прятал за спиной. Я только сейчас это заметила. Его руку, заведенную за спину. — Особенно верные служанки, которые сначала помогают своей госпоже бежать. И чтобы гнев не обрушился на нее, Мари, видимо, предпочла исчезнуть сама, не дожидаясь, когда все спохватятся и сделают ее виноватой. Так что все логично.

Я смотрела на мужа, понимая, что Ассер увидел в исчезновении горничной другое.

Что Мари помогла мне сбежать и скрылась сама.

Муж швырнул на кровать небольшую чёрную шкатулку. Я невольно дернулась.

Она упала возле моих ног и перевернулась. Крышка распахнулась. Крышка ударила меня по босой ступне, но я почти не почувствовала боли. Инстинктивно подтянула ноги под одеяло и натянула его выше, словно тонкая ткань могла защитить меня от чёрной шкатулки и взгляда мужа.

Внутри шкатулки было пусто.

На чёрном бархате остались углубления для колье, браслета и серёг. На крышке