Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Улыбка медленно исчезла с моего лица.

— Сегодня утром капитана Восса обнаружили мёртвым, — произнёс Ассер, глядя на меня так, словно между прошлой ночью и этим утром успел окончательно похоронить нашу любовь. — Тело нашли в заброшенном доме возле северной дороги. Мне только что доложили.

В ушах зазвенело.

Я смотрела на пустую шкатулку и не могла заставить себя вдохнуть.

— Это нашли среди его личных вещей, — продолжил муж. — Фамильная шкатулка моей матери. Та самая, с которой Гаррет видел вас в ночь исчезновения.

— Он солгал, — прошептала я, не узнавая своего голоса. — Я слышала, как он признался…

Ассер достал из внутреннего кармана что-то маленькое и положил рядом со шкатулкой.

Серьга. Крупный жёлтый камень сверкнул на измятом покрывале.

Я видела его раньше. На портрете покойной герцогини. Это были ее любимые серьги…

Пальцы сами накрыли обручальное кольцо. Я сжала его так сильно, что золото впилось в кожу. Вчера это кольцо едва не заставило Ассера поверить мне. Сегодня рядом лежала серьга его матери и превращала мою верность в хорошо разыгранную ложь.

— За день до исчезновения Восс расплатился этой серьгой в придорожном трактире, — объяснил Ассер. — Хозяин запомнил камень и офицерский мундир. Остальные украшения пока не найдены.

Мне вдруг стало холодно.

Так холодно, что задрожала челюсть. Зубы стукнулись друг о друга, когда я смотрела то на пустую шкатулку, то на мужа.

Ночная надежда осыпалась внутри острыми осколками. Марита. Кольцо. Следы, ведущие из леса. Почти тёплый взгляд Ассера. Его рука, остановившаяся возле моей щеки.

Всё это больше ничего не значило. Это все померкло в свете новой улики.

— Отец мог сам передать ему шкатулку, — выговорила я, цепляясь за единственное возможное объяснение. — Восс приезжал в поместье. Он мог получить её от твоего отца.

Ассер побледнел.

Глава 43

Глава 43

— Сначала отец возжелал жену собственного сына, потом похитил её, замуровал, подделал письма, украл драгоценности покойной супруги и отдал их человеку, которого собирался обвинить в связи с вами, — перечислил муж пугающе спокойно. — Удивительно деятельный человек.

Каждое слово било точно в то место, которое только начало оживать.

Я закрыла глаза.

— Я не знаю, как шкатулка оказалась у Восса, — с расстановкой произнесла я, прикрывая глаза.

— Зато я, кажется, знаю, — неприятным голосом произнёс Ассер.

Я заставила себя посмотреть на него.

В золотистых глазах больше не было ни сомнений, ни тепла.

— Полагаю, у нас вырисовывается очень грустная картина, — продолжил муж, медленно приближаясь к кровати. — Вы влюбились. Отреклись от мужа, имени и дома. Украли драгоценности моей матери и сбежали вместе с Воссом. А потом он забрал украшения и бросил вас одну.

— Нет… — опешила я.

Голос исчез.

Желудок сжался, к горлу подкатила горечь. Я снова почувствовала раскалённую пыль под израненными ступнями, вспомнила, как падала на обочине и поднималась, повторяя имя Ассера. Каждый шаг, сделанный ради него, муж теперь отдавал другому мужчине.

Меня не просто обвиняли в измене. У меня отнимали даже дорогу домой. Мой голод. Мою боль. Мою надежду увидеть мужа.

Я попыталась отодвинуть шкатулку, но пальцы не слушались.

— Именно поэтому вы оказались в лесу без вещей и денег, — произнёс Ассер, глядя на мою дрожащую руку. — Поэтому продали бриллианты с платья. Поэтому терпели голод и лишения, добираясь до дома. Не потому, что неделю провели в замурованной камере. А потому, что любовник ограбил вас и оставил умирать.

— Я не сбегала с ним! — закричала я, чувствуя, как слёзы обжигают лицо. — Я не брала эту шкатулку! Гаррет солгал! Твой отец заставил его!

Ассер отступил.

— И снова отец, — произнёс он с такой усталостью, что мне стало страшнее, чем от крика. — Каждый раз, когда появляется новое доказательство, виноватым оказывается мертвец.

Щека, которой прошлой ночью почти коснулись его пальцы, внезапно заледенела. Ассер отнял не только доверие. Он забрал обратно ту единственную нежность, которую я уже успела принять за начало возвращения.

Он повернулся к двери.

Каблук его сапога ударил о пол.

Один шаг.

Второй.

Третий.

Я замерла.

Перед глазами качнулся коридор, которого я не видела. Сильные руки старого герцога сжимали меня. Голова безвольно лежала на его плече. Тело не слушалось, но разум ещё цеплялся за глухой стук шагов.

Я считала их, чтобы не потерять сознание.

Чтобы понять, куда он меня несёт.

Двести шестнадцать. Двести семнадцать. Двести восемнадцать.

Вместе со стуком каблуков вернулась тошнотворная качка. Щека тёрлась о жёсткий сюртук старого герцога, его перстень впивался мне под колено, а каждый шаг отдавался в тяжёлой, одурманенной голове.

— Стой! — закричала я.

Глава 44

Глава 44

Ассер остановился возле двери и медленно обернулся.

Я сидела на постели, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. Шкатулка лежала возле моих ног. Серьга его матери сверкала на покрывале, словно жёлтый глаз мёртвого дракона.

— Я вспомнила, — выдохнула я. — Твой отец нёс меня двести восемнадцать шагов. Двести восемнадцать шагов из столовой!

Ассер медленно убрал руку с дверной ручки.

— Двести восемнадцать шагов, — повторил он, глядя на меня так, словно я только что нанесла ему ещё одно оскорбление. — Из столовой.

— Да, — выдохнула я, прижимая ладонь к груди. Сердце билось так сильно, что пальцы вздрагивали при каждом ударе. — Твой отец нёс меня. Я не могла пошевелиться, но ещё слышала его шаги. Я считала их, чтобы не потерять сознание.

Муж несколько секунд молчал.

Я ждала вопроса. Надеялась увидеть на его лице хотя бы слабую тень сомнения. Но Ассер только устало закрыл глаза и провёл ладонью по лицу.

— Может быть, хватит? — спросил он так тихо, что мне стало страшно.

— Что? — растерялась я, не понимая, почему он не слышит меня. — Ассер, я вспомнила…

— Я слышал, что вы вспомнили, — перебил муж, и в его голосе наконец прорвалось раздражение. — Вчера вы вспомнили запах цветов. Сегодня — двести восемнадцать шагов. Завтра выяснится, что в стене вашей камеры было окно, из которого вы каждую ночь видели фамильный герб Вельтер.

Он повернулся к двери.

Я отбросила одеяло и вскочила с постели.

Ступни пронзило болью. Под повязками словно разом вспыхнули десятки раскалённых игл. Комната качнулась, но я ухватилась за столбик кровати