Марена и Кощей - AlanaDargo

Густой ельник рос глухой стеной. За ним начинались владения Гордея Грозного. Тропинку, выложенную камнем, местами занесло рыжей листвой, разбило дождями и повозками. Под ногами то и дело появлялась грязь и лужи. Красные башни гордо возвышались над каменным забором и железными воротами. Вся эта причудливая форма строений, окон, крыш явно принадлежала руке заморского умельца — господа на себе никогда не экономили.

Марена так засмотрелась на причудливую колонну, что имела форму то ли младенца, то ли какого-то уродца, что не сразу заметила, как что-то несётся на неё с криком и визгом.

Сначала она увидела весёлую толпу, что вывалилась за ворота. А потом Кощей ухватил её за шкирку и сдёрнул с тропы.

И там, где она только что стояла, пронёсся голый старик верхом на огромной грязной свинье.

Василиса ахнула и закрыла лицо руками.

— Дочка! — крикнул старик, когда свинья протащила его обратно. — Гости дорогие! Спасибо, что пожа-жа-жаловали.

А свинья скакала туда и обратно, пытаясь сбросить красномордого пьяного дурака. И визжала так, словно её резали. Толпа улюлюкала от радости, запивая зрелище из пузатых кружек.

Кощей долбанул посохом об землю и, приподняв полу плаща, закрыл Василисе недостойные её глаз виды. А вот Марена сполна насладилась зрелищем: голый пузатый старик с тонкими волосатыми ножками и смешным стручком между ними. Бородёнка так и прыгает.

И сокрушительным пониманием.

Этот старый дурак и есть Гордей Грозный!

«И я надеялась, что этот шут гороховый может повлиять на Кощея?»

Марена едва не застонала.

«Я погибла! Меня никто не спасёт!»

Наконец свинья сбросила Гордея. Пьяная толпа хохотала. Царь упал мешком к ногам Кощея, забрызгав его сапоги грязью. По бледному лицу бессмертного пробежала тень. Он брезгливо отодвинулся. Неизвестно откуда взявшийся Пятушка упал на дорогу и своим рукавом протёр испачканные сапоги Кощея.

— Вот, ваше бессмертие. Смотрите, опять как новые, — приговаривал он.

— Ох… — Гордей ухватился за ушибленный бок, крича весёлой толпе: — Хватай её, пока не убегла! Ты ж, остолоп… Хватай свинью! Да кто ж так… Да где же вас таких слабоумных берут? Руки у тебя из жопы, Куратов!

Рослый, крупный, бородатый мужик в мехах ринулся было за свиньёй, да рухнул мордой в грязь. Толпа загоготала ещё громче. А от толпы отделился другой красномордый здоровяк и ринулся в погоню. Но свинья, прижатая к забору, опустила голову, как бык. Глаза её налились дурной кровью, и она двинулась прямо на преследователя.

Барин сначала стойко держался: расставил ноги шире плеч, поднял руки с растопыренными пальцами — точно собирался брать свинью голыми руками. А потом трусливо побежал, когда стало ясно, что свинья собирается вспахать его клыками, как плугом.

Толпа уже давилась гоготом.

— А ты что ж, Малюта, варежку открыл? Как же ты моё царство охраняешь, если свинью поймать не можешь? А, Костей! — Гордей поднял голову и собрал глаза в кучу. — Покажи им, как дела делаются, поймай мне свинью!

Кощей брезгливо дёрнул уголком рта, но под внимательными взглядами бояр элегантным движением засучил рукава чёрного кафтана. Худые, бледные, но жилистые руки оказались обнажены до локтей. Марена почему-то почувствовала неловкость, точно он стоит перед ней голый от макушки до пяток.

Что ж… он серьёзно собирается её ловить?

Кощей взмахнул рукой, как художник кистью, — свинья рухнула, как срубленная. Взвизгнула, взрыхлила копытами землю и стала таять, усыхать на глазах, превращаясь в давнюю падаль — скелет, обтянутый кожей.

Он испил её жизненный сок, как вино из бокала.

И холодно улыбнулся, разглядывая труп зверя. Глаза его сыто заблестели.

Смех стих. Красные лица посерели. Кто-то перегнулся через низкий забор и заблевал сапоги. Гордей облизнул пересохшие губы, его улыбка превратилась в болезненную гримасу.

— Ты что сделал, Костей? Я её даже на свадьбу дочери не зарезал. Она мне, как… друг была. Как…

— Теперь она больше не бегает, — холодно сказал Кощей, расправляя рукава.

— Ой, Васенька! — Гордей нашёл глазами свою дочь. — Красавица моя! А что ж… зачем ты… — он забегал глазами по двору, прикрываясь рукой. — Одежду мне! Вы что не видите, паскуды, дочь ко мне приехала?!

Губы Василисы задрожали.

— Васенька… — снова протянул Гордей, но царевна уже бежала прочь.

Кощей последовал за ней, отстукивая дорогу посохом. Пятушка и Марена тоже поспешили следом, как и процессия гридней. Никто дозволения царя спрашивать не собирался.

***

Василиса заняла свои старые покои в светлом тереме. А Марену Кощей поселил отдельно — в небольшой избушке, где раньше, по слухам, жила старая лекарка. Изба находилась рядом с конюшней, в самой дальней части Гордеевых владений.

Марена догадывалась, что её отдельное жильё — не щедрый дар. Даже если она будет кричать тут во всё горло, её мало кто услышит. Хочет навещать время от времени?

Первым делом Марена нашла среди пыльной посуды большой нож и положила под подушку, чтобы в случае чего не быть безропотной овцой, которую разложат на этой кровати. Ему придётся повозиться. Даже если в итоге он возьмёт своё, но без боя Кощей её не получит.

Впрочем, избушка была сухой, чистой и просторной. Печная труба выходила на улицу, а прорези для окон прикрывала полупрозрачная слюда. Казалось бы, желать большего и не нужно. Впервые с момента пробуждения на болотах в её жилище не гуляли сквозняки. Впервые у неё была настоящая деревянная кровать с периной, подушкой и стёганым одеялом, а не набросанные на пол затхлые тюки соломы. И был уголок, где можно заниматься тем, что она умела, — заготавливать настойки и травы.

Уютная клетка. Даже запирать не надо.

Наспех протерев сундуки, полки от пыли и помыв пол, чтобы не жить тут как свинья, Марена заспешила к Василисе. Но ей дорогу неожиданно нагло перегородили два стражника.

— Тебя хотел видеть личный каратель Гордея Грозного Малюта Скуров. Ступай за нами.

«Каратель? Что ещё за каратель?»

— Я иду к царевне.

— Ступай за нами.

Марена в надежде оглянулась по сторонам, но даже слуг было не видно. Она вытерла вспотевшие ладони о юбку, мило улыбнулась и последовала за мрачными стражниками.

Малюта, одетый в медвежью шубу, занюхал понюшку табаку сначала одной ноздрей, потом другой. Испустил довольный полурык-полувздох, разглядывая Марену, что сидела на уголке скамьи. Его карие, почти чёрные, маленькие глазки оббежали каждый вершок её тела, и она чувствовала холод между лопаток.

На окнах острога стояли решётки. В дерево на