Измена. Месть домохозяйки и авторитета - Злата Зорич

Муж вдруг заметил мой пустой, остановившийся взгляд.

— Что? Что, ты думаешь, я должен был делать? Надо же было как-то эту ситуацию обыграть!

— Я думаю, — тихо ответила я, — что процесс выздоровления у тебя шёл бы намного быстрее, если бы ты не пил каждый день.

— Имею право выпить! Мне разбила сердце жена! Но… Я не держу на тебя зла. — заявил Олег, откидываясь на постели и с видом философа потягивая виски. — Мы все совершаем ошибки. Главное — признать их и идти дальше.

— Я ведь простил тебя, Алла, — сказал он после продолжительной паузы, во время которой я молча смотрела на дверь. — После всего… Хотя, скажем прямо, не каждая женщина заслуживает второго шанса после такого. И далеко не каждый мужчина его даст.

Олег так вошел в роль пострадавшего мужа, что, казалось, уже забыл, что всё началось не с меня. Забыл про гостиничный номер, про молоденькую любовницу.

— Величие — в прощении, — произнёс он пафосно. — Надеюсь, ты это ценишь.

Я не ответила. Прощения от него мне было не нужно. Я уже давно перестала быть той, кто нуждается в чьем-либо одобрении.

Нашей семьи больше не существовало. Всё, что осталось после нее — развалины дома, в котором мы были когда-то счастливы.

В дверь постучали, и в палату вошли дети. С ними — моя мама и свекровь. Макар сел к отцу на кровать, Аня тихо положила руку ему на плечо.

— Дочь, а ты чего такая бледная? — вдруг спросила моя мама, присмотревшись.

— Просто… душновато тут, — пробормотала я. — Пойду подышу.

Я вышла в коридор. Глаза защипало. Не от слёз — от невозможности заплакать. Внутри всё сжималось от пустоты.

У меня оставалось несколько минут, чтобы прийти в себя перед новым актом спектакля под названием «Образцовая семейка». На свою выписку Олег позвал толпу журналистов и планировал слепить из этого очередной пиар ход.

— Аллочка, улыбнись, солнышко. И не щурься, — прошипела свекровь, поправляя мне локон, уложенный в идеальную волну. Мы все вместе застыли на ступеньках клиники, фальшиво позируя.

Олег стоял в центре, как герой драмы, выживший после покушения. Вокруг — журналисты, камеры, ослепляющие фотовспышки, выкрики.

Жара плавила макияж, пот стекал за ворот рубашки. Шум от щелчков затворов сливался в гул.

— … важно, чтобы в такие моменты мы оставались едиными. Семья — это то, ради чего мы живём, — разглагольствовал Олег, глядя в камеры, — любовь, доверие, поддержка…

Мне стало дурно. Горячо. Тошно. Перед глазами все поплыло.

Я начала медленно оседать на ступеньки.

— Алла! — зашипел Олег, наклонившись ко мне. — Ты испортишь кадр. Встань. Немедленно!

— Я… не могу…

— Улыбнись еще раз, — процедил он сквозь зубы. — Потом можешь валиться в обморок.

— Воды! — крикнула моя мама.

Кто-то сунул мне в руку пластиковый стакан. Я попыталась сделать глоток. Сил встать не было. Я сидела, чувствуя, как трещит по швам эта нелепая картинка под названием «идеальная семья».

И в этот момент мне стало всё равно — на камеры, на Олега, на свои дрожащие руки. Потому что там, внизу, у стоянки машины… На секунду мне показалось, что мелькнул его силуэт.

Солнце ударило в глаза, ослепляя.

— Всё, хватит! — мама выдернула у меня из рук стакан. — Пойдем к врачу. Сию минуту.

— Я просто перегрелась. — я попыталась подняться сама, но ноги подкашивались. — Сейчас всё пройдёт.

— Не пройдёт! — строго сказала она, хватая меня под локоть и помогая подняться. — Надо срочно померить давление. У нас плохая наследственность, ты же знаешь. У меня гипертония, у бабушки сосуды… А ты, между прочим, уже не девочка.

Мама уводила меня обратно в больницу, и голоса журналистов и щёлканье затворов за спиной звучали всё дальше, как будто мы уходили из театра после неудачного спектакля.

— Дочка, у меня сердце ноет каждый раз, когда я вижу тебя… Ты вся бледная, глаза стеклянные… Я, конечно, понимаю — ты нервничаешь, переживаешь за мужа, но так недолго и себя доконать! Нужно тщательно следить за здоровьем! Ты же нужна семье!

— Мам, пожалуйста, не начинай. Я же иду, не сопротивляюсь!

На самом деле у меня просто не было сил на сопротивление и споры, поэтому я и разрешала матери себя вести. Мне было всё равно. Хоть обследование, хоть капельница, хоть кома — лишь бы отвязались. Лишь бы сбежать из глупого спектакля, устроенного моим все еще муженьком.

— У тебя дети, внучка на подходе, у мужа в разгаре компания, ты просто не можешь позволить себе слечь сейчас! — не унималась мама. — Ты сможешь! Ты же у меня такая сильная!

Да, подумала я, вот только даже сильным женщинам иногда невыносимо хочется плакать.

Глава 21

Меня сразу же уложили на кушетку в прохладном кабинете, принесли крепкий кофе и ледяную воду. Взяли все мыслимые и немыслимые анализы, померили давление и пульс. Врач что-то печатал в компьютере, периодически задавая вопросы. Он пытался докопаться до причины моего состояния, но пока зацепиться было не за что.

Мне хотелось ему признаться в том, что причиной моего состояния может быть разбитое сердце, но показалось неуместным так шутить с человеком, который лечил моего мужа.

— Ну что ж, пока ничего особенного, — наконец проговорил врач, снимая очки. — Возможно, просто сказалась усталость, стресс… Жара, магнитные бури…

— Нет уж, вы обязаны найти причину, — вмешалась моя мама. — Девочка почти упала в обморок! У неё до сих пор лицо белое как мел. Я не могу на это смотреть! У меня самой сердце болит, давление скачет!

— А когда у вас были последние месячные? — внезапно спросил врач, возвращаясь к компьютеру.

Я вздёрнула брови.

— Простите… а это здесь причём?

— Как это причем? — снова вмешалась моя мама. — Может, это климакс?

Я чуть не задохнулась от возмущения.

— Мам! Ты что?

— А что такого? — она пожала плечами. — Сейчас ранний климакс бывает… Стрессы, экология. Я просто спрашиваю. Надо же найти причину!

Врач сдержанно улыбнулся и развёл руками:

— На самом деле, ваша мама права. Перестройка гормонального фона, предменструальный синдром, анемия — всё это может давать похожие симптомы. Для уточнения диагноза — проверим вашу кровь еще и на гормоны. Так когда это было в последний раз?

Я попыталась сосредоточиться, потому что не смогла с ходу вспомнить. Действительно, когда же у меня последний раз были месячные? Май? Нет, позже…

Или раньше?

Я начала рыться в памяти, выхватывая обрывки дней и событий.

— До… дня рождения Олега, — прошептала я, ошеломлённая собственным открытием. — Это было больше двух месяцев назад.

Мама тут