Покорительница судьбы и сердца дракона - Сусанна Ткаченко

— Я в котенка превращаюсь. Никто не поймет, что я страж.

— А ты и так умеешь⁈

— Еще как. Мы с тобой метаморфы. Ты тоже сможешь когда-нибудь во что угодно превращаться, даже в столб.

Я с шага сбилась. А вот и ответ на вопрос о том, какую я получила способность. Честно говоря, радоваться мне этому или расстраиваться, не имела понятия. Для начала нужно узнать, как это мне поможет в жизни.

Но Алису из сумки я вытащила.

Мы, с удовольствием болтая, дошли до дома Меди, а вот там выяснилось, что она уехала. Жаль. Но что поделать? Банкирша о такой вероятности предупреждала, а мне пора учиться жить самостоятельно.

Так же пешком мы с Вилаской пошли в свое поместье. По дороге зашли в магазин, купили кое-каких продуктов, а вот ничего напоминающего кофе там не было. К концу дороги Виласка устала, примолкла, начала спотыкаться. Я отправила Алису в сумку за плечо и взяла дочку на руки. Нам оставалось пройти метров семьсот, но уже через двадцать я поняла, что переоценила свои силы. Всерьез задумалась о том, а не запихнуть ли и Ласку в волшебную безразмерную сумку. Это, конечно, зашквар, но на руках я её просто-напросто не дотащу!

И тут вдруг сзади послышалось шуршание шин по мостовой. По спине пробежал неприятный холодок, когда я поняла, что автомобиль замедляется. Я остановилась и обернулась. Предчувствие не обмануло — к нам подъехал Эдвин. Выскочил из машины и кинулся к нам. В каждом его движении читалась агрессия! Первая моя мысль была — тут нет защиты, как в поместье! Вторая — я не дам ему убить меня легко! А третья… Третью я подумать не успела, потому что низко, словно не щенок, а взрослый огромный пес, зарычал Кеплер, а из сумки вылетел рыжий комок и каким-то образом откинул Эдвина на капот.

— Стой где стоишь, Эдвин! — приказала я.

— Верона, дорогая, ты что⁈ Ты маг⁈ Где вы были⁈ Мы с матушкой волновались. Я ездил в участок заявлять о вашей пропаже. Отзови стража, Верона, я ведь шел тебя обнять и помочь! Я так рад, что с вами всё в порядке! — затараторил Эдвин.

«Оставь его, Алиса, он вроде неопасен», — сказала я лисе и, вздохнув, опустила Виласку на ноги.

Может, и хорошо, что родич понял, что я маг. Можно с ним доехать до поместья на машине и не опасаться за наши с девочкой жизни.

* * *

— Верона, дорогая, расскажи же скорее, как тебе удалось найти родовой источник? Кто твой отец? — с преувеличенной радостью принялся засыпать меня вопросами Эдвин.

Пруф тому, что я маг и обрела стража, явно не обрадовался.

— Он аж трясется от страха, — подтвердила лиса.

К счастью, Виласка хорошо запомнила мои наставления никому не говорить, где мы были, и молча смотрела в окно.

— Эдвин, с чего ты взял, что я стану с тобой откровенничать? Мы не друзья.

— Но, Верона! Как ты можешь так говорить? Я всегда относился к тебе…

— Да, я помню, как ты ждал моей смерти. Не старайся, Эдвин, это бесполезно. Тем более ты упустил маленькую деталь: у меня теперь есть страж, который видит тебя насквозь.

Сынок Клотильды примолк, но мы уже и приехали. Машина остановилась у крыльца, на котором нас встречала хмурая сестрица барона. Что ж, пришла пора приготовиться к словесной баталии. То, что она будет, не возникло ни малейшего сомнения.

— Ну наконец-то! Где ты их нашел? В борделе, как я и думала? — сразу же пошла в атаку Кло, едва мы вышли из авто.

Я закатила глаза. Наезд вообще не имел оснований. Змея прекрасно знала, что у меня нет нужды продавать себя, и просто старалась меня унизить.

— Матушка, Верона теперь маг, — многозначительно сообщил Эдвин.

Это известие заставило Клотильду сжать кулаки и поперхнуться воздухом.

— Понимаете, да, что теперь со своими делишками придется завязать? — задала я риторический вопрос мимоходом, поднимаясь по лестнице.

Время подошло к обеду, нужно было что-то на скорую руку приготовить и уложить Виласку спать.

— Что ты несешь⁈ Какие делишки⁈ И вообще, когда ты прислугу собираешься нанять? — сделала вид, что не поняла намек на кофе Кло.

А я вдруг задумалась. Возможно, Верона понятия не имела, что занимается чем-то незаконным, когда работала на той плантации — это было бы вполне логично. Скорее всего, если это растение под запретом, Верона и в глаза его не видела. Получается, сделав беседку недоступной, я сама себя спалила?

— Можно я её укушу? Слишком противная тетка, — отреагировала на мои мысли Алиса.

— Не надо всякую гадость в рот тянуть, — ответила я лисе мысленно, а потом Клотильде вслух: — Никакой прислуги не будет, покая́не решу, как использовать поместье. В зависимости от того, будет тут детский лагерь или академия стражей правопорядка, нужно будет и слуг набирать.

Кажется, Клотильда споткнулась и налетела на что-то из мебели — я не видела, она шла за моей спиной, но слышала грохот и ее шипение.

— Верона! Как ты можешь так с нами поступать⁈ — возмутился Эдвин.

— Как — так? — уточнила я, входя в кухню.

Поставила сумку на табурет и, когда Алиса из нее выпрыгнула, принялась выкладывать на стол купленные по дороге домой хлеб, ветчину и сыр. Как пользоваться местной плитой, я не знала, поэтому решила до тех пор, пока не съедем в гостиницу, продержаться на бутербродах.

— Мы спасли тебя от тюрьмы, а Виласку от интерната! Все эти месяцы мы содержали поместье! — принялась перечислять Клотильда, придя в себя от шока. — И вообще, это дом моих родителей! Ты не имеешь права обращаться так с родовым гнездом Лайкосов!

Я пожала плечами:

— Имею. Теперь наследница поместья — моя дочь. А если вам что-то не нравится — можете съехать.

— Ах вот чего ты добиваешься! Не бывать этому! Я буду жаловаться! — прокричала Кло и, взметнув юбки резким разворотом, умчалась.

— Верона, мы могли бы договориться, и наша жизнь заиграла бы новыми красками, — проникновенно заговорил Эдвин.

Но я его жестко осадила:

— Нет, не могли бы. Разговор окончен. Оставь нас, будь любезен.

Выходя, Эдвин хлопнул дверью так, что мы с Лаской подпрыгнули, а стражи ощетинились и грозное зарычали.

— Мама, а тётя Кло кому будет на нас жаловаться? А на что? Что мы дома не ночевали? Или потому что ты с ней огрызалась?

Я обняла девочку за плечи и прижала к себе:

— Пусть кому хочет жалуется, милая. Хозяйки тут мы, а плохо себя ведет она.