Рождественский Пегас - Зоя Чант

Это не имеет значения!

Имеет. Всё это из-за того, что...

Она внезапно умолкла. Олли задрожала. Она могла догадаться, почему та замолчала: Джексон стоял прямо перед ней.

Она слышала его. Чувствовала его запах. Она хотела открыть глаза. И хотела никогда больше их не открывать. Она во всем ошиблась — и прошлым Рождеством, и в каждый день после него, и теперь её сова знала, насколько она разбита на куски, и если она откроет глаза сейчас, если посмотрит на Джексона сейчас, по-настоящему посмотрит, он тоже это узнает.

— Олли, ты плохо выглядишь. Я знаю, что это... — он осекся и выругался. — Знаю, что это не моё дело. Знаю, что не могу всё исправить между нами, но хотя бы позволь мне...

Исправить. Сова Олли беспокойно взъерошила перья.

Исправить это? Ничего не сломано. Я не ошиблась. Я всегда права. Я... я хотела быть правой, чтобы ты была счастлива...

Я была счастлива, — тоскливо подумала Олли. Потому что я была влюблена в него. Пока не узнала, что мне не положено быть в него влюбленной, а теперь...

Ты всё еще влюблена! Ты любишь его, ты любила его всё это время, а мне говорила, что это не важно! — Олли казалось, что её заклевывают до смерти изнутри.

Всё не так...

Нет, именно так! Сова раздулась до максимальных размеров. Он важен. И вся моя осторожность за весь год ни капли не помогла, верно? Она ничего не исправила. Тебя напугали адские гончие, и я подумала, что если быть предельно, исключительной осторожной, это покажет тебе, что бояться нечего...

Не адские гончие довели меня до такого состояния. Она не скрывала этого от совы, по крайней мере; она и сама только что это поняла. Это осознание того, что Джексон не мой суженый. Я была так уверена, а потом, когда оказалось, что это не так… Как я могла быть уверена в чем-либо после этого?

— Позволь мне помочь, — прошептал Джексон. — Скажи мне, что тебе нужно, и я это сделаю.

Ты мне нужен, — не осмелилась она сказать, и сова тревожно вскрикнула.

Ты что? Но ты... Но мы... О. Я всё поняла неправильно. В голосе совы слышалось изумление. Зато теперь я знаю, что делать! Я всё исправлю!

В её сознании замелькали образы. Тот момент, когда мужчина провалился под лед. Скорость и угол его руки, когда из неё вылетела коробочка с кольцом.

Ты влюблена! Вот что делало тебя счастливой! Если я собираюсь снова сделать тебя счастливой...

Олли отпрянула от Джексона и нырнула в озеро. Теперь сова была у руля, управляя ими обеими. Холод поглотил её целиком.

— Олли! — услышала она крик Джексона за спиной.

— Я знаю, что делаю! — крикнула она в ответ, точнее, попыталась, но её легкие сводило от холода, и получился лишь хриплый вздох. Ты ведь знаешь, что мы делаем, верно? — подумала она, обращаясь к сове. — Что мы ВООБЩЕ делаем? Кто-то еще остался в воде?

Вниз. Сова была беспощадно настойчива. Нам нужно достать кольцо. Оно там. Я знаю. Они провалились здесь — его рука дернулась — угол...

Сова толкала их вниз. Олли забарахтала ногами в воде. В каком-то смысле под водой плыть было легче, но там было невероятно холодно.

С нами всё будет в порядке, — подумала сова. Мы можем задерживать дыхание гораздо дольше. Так, посмотрим, сорок градусов влево, теперь поворот...

Сова, может, и была права насчет дыхания, но было чертовски холодно. Ледяная вода просачивалась в каждую щель в одежде Олли, она уже не понимала, где верх, а сова занималась математикой.

Там!

Олли рванулась вперед, вниз. Она вытянула руку, шаря пальцами, которые стремительно немели. Что-то квадратное легло ей в ладонь, и она сжала пальцы.

Да! Потому что люди, и любовь, так что тебе нужно... Сова теперь молила. По-настоящему молила. Олли казалось, что её мозг раскалывается надвое.

Мы можем теперь отсюда выбраться? Она изо всех сил старалась выплыть к поверхности. Руки и ноги стали свинцовыми от холода.

Это как полет, — отозвался в её сознании голос совы, и впервые она уловила в нем дрожь неуверенности. Руки и ноги вместо крыльев, и вода вместо ветра, но... оу.

Что? — отчаянно подумала Олли.

Мы движемся медленнее, чем я рассчитывала.

Губы Олли приоткрылись от шока. Холод скользнул внутрь, острый, как нож.

Возможно, я была... неправа.

Голова наткнулась на что-то твердое. Перед глазами вспыхнули звезды и стали гаснуть одна за другой. Вода заполнила рот.

Мы под льдом. О черт, о черт. Как мы...

Сова внутри неё замерла.

Ой. Ошибочка вышла?

Глава 13

Джексон

Он видел, как она ушла под воду.

Времени на страх не было. Сработали годы тренировок. Скауты, волонтерство в горноспасательном отряде. Служба помощником шерифа в горах, где холод — самый беспощадный убийца.

Джексон отсек всё лишнее. Только следующий шаг. Помни алгоритм. Всё нужно делать правильно. Помни, чему тебя учили.

Она так и не вынырнула.

Джексон знал этот пруд. Он бывал здесь в разгар лета, когда прохладная вода манила к себе, а не была смертельной ловушкой. Он знал, что Олли здесь должно быть максимум по грудь. Если она не поднялась на поверхность — значит...

Движения стали автоматическими. В воду. Дышать, несмотря на ледяной удар. Расслабиться; не давать телу сжаться от судороги. Фокус. Нога задела затопленную ветку. Двигаться дальше. Паника сейчас не поможет никому. Не поможет ей. Не поможет ему спасти ее.

Прошло, должно быть, всего несколько секунд, но они растянулись в вечность. Он знал, почему: адреналин. Шок.

Знание не приносило облегчения, когда он добрался до кромки льда, а Олли там не оказалось.

В ушах стоял гул. Сумерки сгущались, но света еще хватало, чтобы заметить светлые волосы Олли или отблеск ее бледного лица под водой. Но там не было ничего.

Не паниковать. Даже не думать. Следующий шаг.

Джексон глубоко вдохнул и нырнул.

Свет из грота почти не проникал под воду. Лед светился синевато-белым, а под ним царила чернота.

Джексону и раньше приходилось работать зимой. Он волонтерил в поисково-спасательных группах еще в школе и продолжал это делать на службе. Одно время он даже думал стать лесничим, но, как оказалось, не обязательно уходить в глухую чащу, чтобы спасать людей от дикой природы. Понимание того, что беспощадная стихия может сделать с человеком, было для него лучшим «волшебным пинком» в те моменты, когда он хотел поныть —