Рождественский Пегас - Зоя Чант

В Pine-Valley он еще никого не терял, но ему доводилось вылавливать тела из оттаявших рек, и...

Он оборвал эту мысль и похоронил ее поглубже.

Вода стоит. Это пруд, а не река. Если Олли потеряла сознание, ее не должно было отнести далеко.

Он шарил глазами в темноте. Ничего. Ничего, о боже... Каждая клетка его тела, всё его обучение вопило о том, что нужно всплыть и сделать вдох, но он не мог остановиться, не мог оставить ее здесь, если она...

В груди что-то кольнуло.

Он рванулся вперед, не раздумывая. Мощные гребки в воде, которая пыталась выпить жизнь из его мышц. Он столкнулся с Олли так резко, что они оба перевернулись; ее ноги ударили его по ребрам, но он уже обхватил ее руками и рванул вверх. Лед. Толстый. Джексон уперся ногами в дно и ударил локтем вверх. Раз. Еще раз.

Хруст!

Лед поддался. Джексон вырвался на поверхность. Воздух обжег рот и легкие. Это был единственный звук во вселенной. Тело Олли было тяжелым. Обмякшим.

Нет, нет, нет...

Джексон даже не был уверен, что этот голос в голове принадлежит ему. Он не был похож на его собственный. Впрочем, слух его сейчас тоже подводил. Он тащил Олли через воду, вытянул на берег, что-то бессвязно бормоча вслух.

— Олли, не смей поступать так со мной. — это ведь тоже было в инструкциях, верно? Говорить с пострадавшим. Успокаивать. Слова не так важны, как тон. — Только попробуй, блять, умереть. — ладно, такой тон вряд ли поможет.

Он прижал ее к себе, удерживая. Ее голова упала ему на плечо. Холод. Всё было ледяным. Дышит ли она? Если нет, нужно немедленно начинать искусственное дыхание. Он отчаянно прислушался, ловя хотя бы намек на движение воздуха у ее приоткрытых губ.

И вдруг Олли поперхнулась. Судорожно всхлипнула. Задышала. Ее глаза распахнулись — широкие, ищущие его взгляд. Эти жадные, прерывистые вдохи были самым прекрасным звуком, который он когда-либо слышал.

— Всё хорошо, — сказал он, — всё в порядке, я держу тебя, — глупые слова, но важна была интонация, успокаивающая интонация, — господи, Олли, я думал...

Он сглотнул.

Я люблю тебя.

Он мог бы это сказать. Раз уж тон важнее слов. Но эти слова были непростительны, даже если она их не слышит.

— Давай-ка доставим тебя в тепло, — пробормотал он. — Назад к Puppy-Express.

Ее трясло, она была слишком слаба, чтобы ответить. Лицо — мертвенно-белое. Джексон облизал губы, которые внезапно онемели.

Слишком далеко. Ей нужны тепло и кров прямо сейчас. Не потом.

Но по всей долине были разбросаны лыжные домики и хижины для обогрева. Ближайшая была настолько близко, что Боб половину времени проводил у барной стойки, жалуясь, что она портит атмосферу тропы Свитхартс. Он отвезет ее туда.

— Всё будет хорошо, — повторил он, усаживая ее на снегоход и заводя мотор. — Я позабочусь о тебе.

Идиотские слова. Бессмыслица.

Коттедж был пуст. Окна темные, снег вокруг не тронут. Джексон подъехал прямо к двери и смахнул снег со ступенек.

Благослови господьPine-Valley, — подумал он, обнаружив ключ на магните в форме дракона. И благослови Джаспера Хартвелла. Когда он только переехал сюда, то считал местных сумасшедшими за то, что они оставляют ключи на виду. Но в горах запертая дверь может стать смертным приговором. Оставить ключ — значит быть хорошим соседом, который хочет, чтобы его соседи остались в живых.

Он ворвался в дом, неся обмякшую Олли на руках.

Внутри было прохладно. Не тот ледяной, безжизненный холод, что снаружи, но близко к тому. Этой зимой здесь еще никто не включал отопление.

Но электричество работало. Снова благослови Джаспера Хартвелла. Джексон выкрутил термостат на максимум и отнес Олли в ванную.

Раздевать ее было самым несексуальным занятием в его жизни. Он стянул с нее ботинки. Носки насквозь промокли, как и свитер под курткой. Она была мокрой до самого слоя шерстяного термобелья.

— Тебя всё еще трясет, — сказал он ей, энергично растирая ее конечности полотенцем. Одна ее рука была судорожно сжата, костяшки побелели. — И ты вцепилась в это... это... — jн нахмурился. Она сжимала коробочку с кольцом. Пальцы свело так сильно, что он не смог их разжать.

Она прыгнула за этим?

Он тряхнул головой.

— Дрожь. Озноб. Два хороших признака. Но ты молчишь, а это... это...

В голове на миг воцарилась пустота.

— В постель, — приказал он себе, заставляя действовать. — Нужно тебя согреть.

В Puppy-Expess были запасы на экстренный случай. Термопакеты. Телефон. Другие оборотни, которые могли бы вызвать врача и без телефона. Всё то, что нужно Олли, чтобы она была в безопасности, чтобы убедиться, что она не...

Кровать. Спальня была наверху. Он взлетел по ступеням, перешагивая через две за раз, прижимая к себе слишком тихую и слишком холодную Олли.

На кровати, как он и надеялся, было электроодеяло. Он включил его на полную мощность и уложил Олли между простынями, плотно укутывая ее. Этого было мало.

Он сбросил свою одежду, только сейчас заметив, что его тоже колотит дрожь.

— Олли, ты меня слышишь? — он скользнул к ней под одеяло. Тело казалось чужим. Он растирал ее ладони между своими, чтобы согреть, прижимал их к ее подмышкам, а затем обхватил ее всю руками. — Олли, пожалуйста. Скажи что-нибудь.

Она шевельнулась.

— Джексон...

Глава 14

Олли

Это было похоже на сон. Вода плескалась где-то снаружи, за пределами сапог и непромокаемых штанов — и больше ничего. Лишь эхо ощущений. Затем ледяной палец скользнул внутрь голенища. И еще один.

Что-то было не так. Она ведь не могла всё еще быть в воде? Или могла? Последнее, что она помнила — это прыжок, но…

Раздался далекий звук, похожий на свист ветра в печной трубе. Дыхание. Ее собственное? Да. Она дышала. Этому не бывать, если ты всё еще под водой.

Но чувствовала она себя… странно. Хриплые вдохи принадлежали ей, она была почти уверена, но они казались бесконечно далекими. Может, она в облике совы? Это бы объяснило… хоть что-то.

Голова шла кругом — если это была ее голова. Ей казалось, что она продирается сквозь тьму, но без когтей и рук. Без глаз, способных видеть мрак, даже без совиных глаз. Но если нет и их, то…

Она не была уверена, есть ли у нее голова, которой можно тряхнуть, чтобы прояснить мысли, но когда она попробовала это сделать, сознание взорвалось