Жена проклятого графа - Надя Лахман

что я с силой вцепилась руками в поводья, как будто хотела остановить кобылу, что продолжала спокойно идти вперед, не замечая моего состояния, близкого к панике. Казалось, даже сам лес со сгустившимися между деревьев темными тенями следил за мной… нами. Мне чудилось, что я вижу за деревьями красные угли злых глаз, слышу неясный шепот тех, кому не нет места на этой земле. Не людей, нет. Чудовищ.

«Неужели мне предстоит погибнуть от руки Рейвена? Той его сущности, что отразилась в зеркале? – думала я, продолжая мерно покачиваться в седле. – Неужели брат и сестра Авичи действительно убили этого неведомого мне Кирка? Но зачем им убивать проводника? Ради мести? Забавы? Все это очень странно. И на что намекал бородач, говоря о том, другом, который жил здесь когда-то?»

Ответов не было, но я чувствовала, что нащупала правильный путь, и что, скорее всего, искать ответы нужно именно в прошлом моего мужа и его семьи. «А может, и не было никакой семьи? – шепнул кто-то в моей голове. – Ты же уже о многом догадалась, подумай сама. Что если всегда был, есть и будет только он один – граф Рейвен Арделиан? И не потому ли в замке нет портретов его предков? А если бы они были – ты бы увидела на них своего мужа».

Эта мысль вызвала новую, ударив под дых и заставив меня судорожно вздохнуть. Неужели охота Рейвена, на которую он и его друзья зачастили последнее время, это охота не на зверей, а… на людей? И значит ли это, что сейчас я нахожусь в окружении четверых безжалостных убийц?

Тем временем солнце уже полностью скрылось за горизонтом, погрузив мир в зловещие сумерки. Угрюмые мрачные ели стеной стояли по обеим сторонам дороги, протыкая своими верхушками темное небо без единой звезды. Не было слышно звуков леса: птиц, зверей, шума ветра в кронах деревьев. Вокруг разлилась тишина… Она была настолько неестественной, что, в другой раз я бы непременно озадачилась этим, если бы не была так погружена в собственные мысли.

Это случилось внезапно: я даже не успела испугаться и понять, что происходит, когда какая-то темная тень вырвала меня из седла, и я услышала испуганное ржание кобылы, тут же сорвавшейся прочь, мелькнув белым крупом меж темных деревьев. Запястье обожгло резкой болью, а в следующий момент меня подхватили сильные руки графа Арделиана, прижимая к себе так сильно, что стало трудно дышать.

– Я держу тебя, Ами, держу, – в голосе мужа мне послышалось облегчение и едва сдерживаемая ярость.

– Что… что произошло? – я не смела пошевелиться, прижатая к крепкому горячему телу, чувствуя, что дрожу.

– Твоя лошадь испугалась низко висящей ветки и понесла, сбросив тебя, – послышался короткий ответ.

Вот только я ему совсем не поверила. Я же помнила, что было до того, как Рейвен поймал меня у самой земли. До того, как лошадь понесла. Меня кто-то толкнул, буквально снес с нее, чтобы… что? Навредить? Убить?

Я медленно поднесла руку к лицу, силясь рассмотреть запястье, и застыла, широко раскрытыми глазами смотря на глубокую поперечную царапину, из которой сочилась кровь. Царапину, нанесенную чем-то прямым и острым. Ножом, быть может? Или… когтем?

От Рейвена не укрылось, куда я смотрю. С шумом втянув в себя воздух, он на мгновение прикрыл глаза. Мне показалось, что черты его лица заострились, острые крылья носа вздрагивали, будто пытаясь уловить запахи вокруг. Я чувствовала его напряжение: движения стали скупы и отточены, в них появилась грация смертельно-опасного хищника, вышедшего на охоту.

– Ами, ты поранилась. Позволь, я перебинтую тебе руку, – Рейвен достал из кармана камзола белоснежный батистовый платок.

– Терон, пересади Ами к себе и доставь в замок, головой за нее отвечешь, – Рейвен начал уверенно раздавать указания.

– Дэймон, едешь первым. Каспиан – ты замыкаешь.

– Рейвен, – я подняла взгляд на мужа и тихо спросила, пока он перевязывал мне запястье: – Что происходит?

– Ничего, любовь моя, – мое лицо взяли в ладони и поцеловали в губы, так бережно и нежно, что мерцающая нить между нами вновь натянулась, связывая нас двоих еще сильнее. – Ты вернешься в замок с Тероном, пока я буду ловить… твою лошадь.

От меня не укрылась секундная заминка в его голосе. И что-то говорило мне, что вовсе не лошадь мой муж собирался ловить в ночном лесу.

*****

Дорогу до замка я запомнила смутно: мысли бились всполошенными птицами, то и дело возвращаясь к Рейвену, который остался один на один с этим… или этими. О нет, я вовсе не обманывала себя: поразмыслив, пришла к выводу, что из седла меня скинули Авичи. Брат или сестра – не знаю, да и какая разница? Тревожило другое: если они до сих пор здесь, если ослушались приказа покинуть земли графа, если убивают людей, живущих в окрестностях замка, значит, они сильнее Рейвена? Поэтому ведут себя так вызывающе и нагло?

Теперь поведение Эвандера Авичи виделось мне совсем под другим углом. Вот почему он так спокойно провоцировал моего мужа. Он знал, что сможет ему противостоять, и просто издевался. Но зачем? И если его сестра обладает похожей силой, то…

– Терон, – я обернулась к здоровяку, что вез меня перед собой, вызывая невольное смущение. Все же это был чужой мужчина, не мой. И сейчас его ладонь, что покоилась у меня на животе, не давая упасть, отнюдь не добавляла спокойствия.

– Да, госпожа.

«Опять госпожа!» – подумала я, вслух же сказала совсем другое: – Нам надо вернуться. Рейвен там совсем один и…

– Ему не нужна помощь, – припечатал Терон, смотря на меня своими пронзительными голубыми глазами, и я с ужасом увидела, что они чуть светятся в темноте. – И никогда не была нужна, просто всегда ему доверяйте.

«Всегда, – эхом повторила я про себя. – Вот значит как».

*****

…Стоило мне войти в свои покои, как Лира тут же окружила меня заботой: помогла снять одежду и принять ванну с ароматной пеной, а после умчалась распорядиться насчет ужина и целебной мази для моей руки.

Было уже поздно, и я, подойдя к окну, напряженно вглядывалась вдаль, как будто могла что-то увидеть в темноте. По небу, то ныряя, то вновь выныривая из черных мерцающих облаков, величественно и медленно плыла серебристая полная луна.

Это был первый раз, когда Рейвен ко мне так и не пришел, хотя я прождала его до глубокой ночи: душу рвали сомнения и страх, да еще лихорадочное состояние, которое уже не раз случалось со мной по ночам, снова вернулась. Я чувствовала, как пылают огнем мои щеки, как