Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

Я взяла бокал, и наши пальцы снова соприкоснулись. На этот раз я не отдернула руку, как в прошлый раз. Я даже заметила. Что мне не противно от его прикосновения.

— Спасибо, — тихо сказала я, и моя благодарность была искренней.

— Не за что, — Зенон улыбнулся, и его глаза снова стали мягкими. — Что поделать, если мое «полевое исследование» пользуется таким спросом. Придется усилить охрану.

Я позволила себе улыбнуться в ответ, чувствуя, как трещины в моем собственном сердце становятся все глубже и опаснее. Он был моим врагом. Но в этот момент он чувствовался как единственный союзник в этом море фальши и пошлости. И это было страшнее любой открытой угрозы.

Тепло от бокала с игристым вином и тепло от его защитной ярости еще жили во мне, создавая опасное, расслабляющее ощущение комфорта. Мы стояли в относительно тихом углу, и шум вечеринки отступил, превратившись в приглушенный гул.

— Ну что, — Зенон сделал глоток из своего бокала, наблюдая за танцполом. Но я видела, как он тихонько наблюдает за мной, и периодически косится на спину, явно наслаждаясь открытым видом. — «Полевые исследования» оправдывают ожидания? Или ты уже составила протокол о полной несостоятельности гипотезы о веселье?

Я позволила себе мягкую улыбку. Его присутствие было… приятным. Слишком приятным. И я быстро нашлась, что ответить, так как ожидала подобного вопроса.

— Гипотеза пока не опровергнута, — ответила я, и ухмыльнулась, наблюдая, как губы Зенона дрожат, так как он пытается сдержать улыбку. — Но выборка маловата. Нужно больше… наблюдений.

— О, исследования — это моя специальность, — он подмигнул мне, и уже не казалось таким наглым. — Хотя, признаю, обычно я наблюдаю за чем-то более… конкретным.

Его взгляд скользнул по моему платью, но на этот раз без похабности, а с искренним интересом.

Мы помолчали, погруженные в уютную тишину. И в ней не было неловко. Было ощущение спокойствия, и что сейчас хорошо.

— А ты… — вдруг спросил Зенон, и его лицо приняло более заинтересованное выражение лица. — часто бывала на таких мероприятиях? Или, для тебя это тоже впервые?

Вопрос был задан легко, но я почувствовала легкий укол. Я могла соврать. Сказать «нет» или что-то уклончивое. Но что-то в этой атмосфере, в его внезапной искренности у стены заставило меня опустить защиту. И я вспомнила один случай из всей уже забытой, далекой жизни во дворце.

— Да, — тихо сказала я, глядя на пузырьки в своем бокале, и перед глазами всплыл тот вечер. Улыбка непроизвольно появилась на моем лице. — Давным-давно. Уже и не помню, когда точно. Но помню… помню, что было шумно. Весело. Все были такие нарядные…

Мой голос дрогнул, и я резко оборвала себя, не позволив воспоминаниям унести меня в тот мир, что сгорел дотла. Не сейчас, мне точно нельзя углубляться в эту тему, иначе есть большой шанс, что меня раскусят, выведут на чистую воду.

Я посмотрела на него, стараясь вернуть себе легкий тон.

— Тебе, наверное, такое привычно. Ты же, наверное, вырос на таких вечеринках.

Дракон покачал головой, и его улыбка стала грустной, совсем не похожей на его обычную ухмылку.

— Вовсе нет. Я… я вообще редко куда-то выходил. Отец… — он замялся, ища слова, которые лучше всего опишут ситуацию, но не испортят момент своей печальностью. — отец был строг. Готовил меня к роли главы клана с пеленок. А потом… десять лет назад умер мой младший брат.

Я замерла. Сердце бешено заколотилось. Десять лет назад? О чем это он?

— Отец сломался, — продолжил Зенон, глядя куда-то в прошлое. — Он словно решил, что тоже скоро умрет, и начал таскать меня повсюду с собой. На советы старейшин, на переговоры, на суды… Моя молодость проходила в бесконечных коридорах власти и в тронном зале. Учился я с приватными преподавателями. О вечеринках и речи не шло.

Он горько усмехнулся.

— Вот я и выбил у дяди этот отпуск. Год. Всего один год, чтобы наверстать упущенное. Напоследок повеселиться, перед тем как… — он махнул рукой, — … перед тем, как самому стать таким же, как он. Сухим, серьезным, забывшим, что такое дурацкий смех просто так.

Он говорил это без жалости к себе, просто как о факте. И в его словах была такая горечь и такое одиночество, что я почувствовала, как что-то сжимается у меня в груди. Я смотрела на него — на этого сильного, красивого, наглого дракона — и вдруг увидела за его маской того самого мальчика, который был заложником своего долга и своей потери.

Я понимала его, как никто другой. Я тоже была заложницей. Заложницей своей мести.

Я хотела что-то сказать. Какие-то слова поддержки, понимания. Наши взгляды встретились, и в воздухе повисло что-то хрупкое и настоящее. Сближение. Искреннее и неподдельное.

И в этот самый миг мой мозг, холодный и аналитический, беспристрастный, как лезвие, провел черту.

Десять лет назад.

Умер младший брат Зенона.

Нападение на наше королевство.

Щелчок. Тихий, но оглушительный.

Мое дыхание перехватило. Тепло от бокала, тепло от его слов — все вдруг стало ледяным. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. И осознание странных, знакомых дат, почему-то встретившихся в разных историях, нахлынуло на меня.

Совпадение? Не может быть. Не бывает таких совпадений.

Смерть драконьего принца. Ярость клана, обрушившаяся на маленькое, ни в чем не повинное королевство. Месть? Попытка найти козла отпущения? Или… или мои родители были виноваты? Может, они украли того самого драконьего детеныша? Брата Зенона? Или нет? Я все накручиваю, стараясь найти оправдание убийцам?

Мой мир, такой четкий и ясный, с ненавистью в основе, вдруг закачался и пошел трещинами. Я смотрела на Зенона, на его внезапно уязвимое лицо, и видела не просто врага. Я видела еще одну жертву той же трагедии, что забрала и мою семью.

В моем сердце появились сомнения, которые подогревали чувства, возникшие к Зенону.

— Калиста? Ты в порядке? — голос дракона прозвучал будто издалека. Он наклонился ко мне, его брови сдвинулись от беспокойства. — Ты побледнела. Вино слишком крепкое? Или я слишком занудно рассказал?

Я заставила себя сделать глоток воздуха. Заставила свои губы изогнуться в подобии улыбки. Я только надеялась, что выгляжу непринужденно и весело, хотя на самом деле сейчас мне было паршиво.

— Нет… все хорошо. Просто…