Сквозь Мрак - Леока Хабарова

Да, это был Петер. Определённо Петер, и его машина «Мелодия». Они снова летели над обледенелой пустыней, а эшелоном ниже неспешно плыл Митавский крейсер, под завязку начинённый вражеской фотоаппаратурой. И его предстояло сбить. Опять.

Погубить ни в чём не повинных людей. Обречь на жуткую, мучительную смерть…

Ник скрежетнул зубами. Проклятье! Мрак решил сыграть с ним шутку? Не выйдет!

Он мотнул головой, крепко зажмурился и резко распахнул глаза. Морок не исчез. Наоборот сделался явственней: Ник мог поклясться, что по стеклу кабины бегут морозные узоры, ветер завывает волком, а с неба сыплются крупные снеговые хлопья. Всё, как тогда…

Ник выругался.

Да что же это такое, а? Как избавиться от чёртовой иллюзии?

«Не хочу этого видеть. Не хочу!»

Он перевёл рычаг управления двигателем на ноль, снижая скорость. Снежная замять сделалась плотнее, и видимость ушла в минус. Теперь Ник не видел ни Петера, ни крейсера, ничего вообще. Он вознамерился идти по приборам, но чёртовы стрелки застыли, будто их приклеили. Да уж. Не самый удачный расклад!

Ник вцепился в штурвал, удерживая заданный курс, и стиснул зубы. Морок рассеется. Обязательно рассеется! Надо только подождать…

Ник принялся считать секунды. Пальцы его побелели, уши закладывало, как если бы он проплыл под водой три бассейна туда и обратно, на лбу выступила испарина.

Надо подождать. Просто подождать…

Окутавшее «Акулу» марево каким-то образом просочилось в кабину и застило глаза, скрывая всё вокруг. Ник с ужасом осознал, что слепнет.

– Гроза Барсу! – возглас прорвался сквозь морок, сквозь густую белёсую пелену и резанул по нервам острой бритвой. – Гроза Барсу! Приём! Мастер Холф!

Ник сглотнул и, придав голосу твёрдости, прохрипел:

– Приём.

– Мастер Холф, вы… – трескотня помех проглотила остаток фразы, но пигалица и не думала сдаваться. – Что вы делаете?!

«Наслаждаюсь сюрпризами Мрака», – подумал Ник, а вслух сказал:

– Объяснись. Не понимаю. Приём.

– От…ни… те… пря… по… рсу… лы…!!! – помехи превратили речь в бессвязное месиво. – От…ни…те! С..очно! Се…ас!

Ник щёлкнул тумблером, меняя сбившуюся частоту. Зрение для этого не требовалось: переключатель находился аккурат под большим пальцем на рычаге управления.

– Прекрати тараторить и спокойно скажи, в чём дело. Приём.

– Впереди скалы!!! – проорала девчонка. – Вы летите прямо на них!

Ник не успел ещё осознать услышанное, а эфир уже взорвался новым криком:

– Крен влево! Сейчас!

Ник сработал на автомате: вдавил рулевую педаль, щедро добавив штурвала.

– Высота двадцать! – пигалица скомандовала так уверенно, что Ник машинально откликнулся: «Есть высота двадцать!» и набрал высоту.

– Правее. Вниз. Ещё правее. Крен на девяносто.

Ник следовал подсказкам молча, быстро и чётко: руки безошибочно находили каждый тумблер, каждый рычаг. Никлас чувствовал машину каждой клеткой тела, а девчонка продолжала вести.

– Вижу плато, – сказала она. – Будем садиться. Приём.

«Плохая идея», – подумал Ник, но спорить не стал. Какие ещё варианты, когда перед глазами мельтешит несуществующая пурга и не зги не видно?

– Готовы?

– Готов.

– Малая тяга, – отчеканила пигалица. – Снижение. Ещё. Ещё. Плавнее. Закрылки. Шасси. Земля!

Машина села жёстко. Но села. Побежала по колдобинам. Ник активировал реверс тяги, дёрнул рычаг торможения. Что-то громко хрустнуло. «Акула» резко накренилась, со скрежетом покатила наискосок, замедлилась и наконец остановилась.

К этому моменту Ник взмок так, что хоть выжимай. Волосы прилипли к физиономии. По спине бежали струйки пота. Дышал он тяжело и часто, как после марафона, сердце норовило пробить грудную клетку, но хуже всего было то, что фантомная пурга ни черта не рассеялась: мир вокруг тонул в непроглядных снежно-белых клубах даже тогда, когда Ник сдвинул люк фонаря, открывая кабину.

Проклятье!

– Мастер Холф! – Ник различил очертания. Пигалица взобралась на полукрыло «Акулы» и склонилась к нему. Наверное, решила, что ранен. – Мастер Холф! Вы живы? Целы?

– Жив, – сообщил Ник и, хоть особой уверенности не испытывал, добавил: – Цел. Как сама?

– В порядке. – От неё пахло казённым мылом и шоколадом из сухпайка. Голос слегка подрагивал. – Что с вами стряслось?

– Ничего особенного, – Ник постарался изобразить улыбку. – Обычный морок.

Похоже, пигалица не поверила. Коснулась. Тонкие пальцы прошлись по его спине. Осторожно так. С опаской.

– Вы весь мокрый, – с удивлением констатировала девчонка.

Ник повёл плечом, сбрасывая руку.

– Высохну.

– А почему вы…

Никлас не дал ей закончить.

– Я ничего не вижу, – просто сказал он и, выслушав тишину в ответ, пояснил: – Всё как в тумане. И ты в том числе.

– Это… пройдёт?

– Лелею надежду. – Ник отстегнул ремень. – А теперь посторонись. Мне надо выбраться.

Крис

Крис легко могла бы внять требованию, отстраниться и молча наблюдать, как человек, по необъяснимым причинам утративший способность видеть, пытается вылезти из кабины моноплана, не свернув при этом шею. Но не вняла.

– Я помогу! – заявила она и решительно подставила Холфу плечо. Ухватила за руку, направляя.

Странно, но Павлин не сопротивлялся и даже не бухтел. Медленно и неуклюже он выбрался из кабины. Покачнулся. Крис прислонила его спиной к «Акуле», чтобы ненароком не свалился.

– Я принесу воды, – сказала она.

Холф кивнул. Выглядел он чертовски плохо и пялился куда-то в пустоту потемневшими до черноты глазами.

– Вот, пейте. – Она вложила ему в руку открытую флягу. – Стане легче.

Павлин фыркнул.

– Откуда знаешь?

Кристиана философски пожала плечами.

– Ну, хуже-то уже некуда.

Холф смерил её невидящим взглядом.

– Не зарекайся, – с ледяной серьёзностью изрёк он и приложился к фляге.

Пил он долго и жадно, а когда напился – довольно крякнул и утёрся рукавом.

– Помоги-ка сесть.

Крис помогла. Холф опустился на землю, смежил веки и вздохнул.

– Возьми измеритель и проверь уровень испарений, – тихо проговорил он.

– Но… поверхность Мрака чиста, – возразила Крис. – Это доказано. Многочисленные пробы подтвердили, что…

– Возьми. Чёртов. Измеритель. И проверь. Уровень. Грёбанных. Испарений! – рявкнул Холф, чеканя каждое слово.

– Слушаюсь, – выцедила Крис.

Она могла бы оскорбиться, но… на Павлина было страшно смотреть. Насквозь потный, растрёпанный, бледный он тяжело дышал и, не моргая, пялился куда-то в никуда.

Бедняга.

«Если зрение не восстановится, он никогда не сможет больше летать», – сообразила Крис и полезла в лётную сумку за измерителем. Прибор, более всего похожий на самописное перо с датчиками, мигнул зелёным и тихо пискнул.

– Уровень в норме, – сообщила Крис.

– Слышу, – буркнул Холф и тут же потребовал: – Опиши, что видишь вокруг.

Крис чуть прищурилась и осмотрелась.

– Равнина, – сказала она. – За ней овраг. Точнее – воронка от взрыва. Огромная. Кругом обломки какие-то. Железки, деревяшки. Ближе к нам полуразрушенная кирпичная стена. К востоку обугленная роща.

– А небо какое?

Крис задрала голову.

– Хмурое. Тучи сгущаются и… вроде как искрят.

– Плохо, – вздохнул Холф. – Что с «Акулой»? Серьёзные повреждения?

– Оторвало левую опору