Пиратки - Пенелопа Дуглас

второго этажа школьной библиотеки. Я смотрю вверх и по сторонам, замечая, что свет выключен, по полу разбросаны бумаги, а стулья сложены на рабочих столах. Старые iMac стоят в различных кабинках, и пыль покрывает почти всё. Книги всё ещё на полках, но место выглядит так, будто им не пользовались десятилетие. Или два.

Мэйс держит мою куртку, залезает в карман и вытаскивает мой кошелёк. Она забирает наличные, перебирая их ногтем.

– Негусто, – говорит она всем.

– У таких сучек, как она, кредитки, – говорит Кэлвин.

Коди стоит позади всех, тихо наблюдая.

– Карточки оставьте, – говорит Фэрроу, забирая у Мэйс мой телефон и бросая его Хантеру. – Водительские права уничтожьте.

Я мечусь взглядом к Мэйс. Она вытаскивает моё удостоверение из кошелька и засовывает в карман вместе с деньгами.

– Нет! – кричу я. Затем перевожу взгляд на Фэрроу. – Ты сказал, я смогу кататься.

– Сможешь, – дразнит он. – Сколько захочешь. Только не попадайся. – Его глаза сверкают. – Или ты пробудешь здесь на шестьдесят дней дольше, чем планировала.

Все смеются, затем разворачиваются, чтобы уйти. Мэйс швыряет мой кошелёк обратно в меня.

Я дёргаюсь против пут, наблюдая, как они уходят, оставляя меня в темноте. Мэйс надевает мою куртку. Я почти что рычу.

Хантер остаётся, подходит ко мне вплотную и засовывает мой телефон в карман джинсов. Как он мог просто стоять и смотреть, пока меня обворовывают?

– Что ты сделал для их преданности? – выплёвываю я.

– Езжай домой.

Я игнорирую его.

– Чем ты тут занимался? А?

Он наклоняется, доставая из моего кармана ключ, который дал Фэрроу.

– Хантер…

– Езжай домой, – шепчет он. – Убийца.

Сердце трепещет в груди. Убийца. Так меня называли в детстве, потому что я вечно участвовала в гонках. На скейтах, велосипедах, мопедах, потом на машине, на мотоцикле…

Мне это никогда не казалось милым. Мне казалось снисходительным давать девочке прозвище за то, что делают все гонщики.

Но он говорит это иначе. Это прозвучало как ласкательное прозвище, потому что было доказательством того, что он помнит.

Я наклоняюсь.

– Ты не заставишь меня уехать.

За его глазами танцует забава, он достаёт свой телефон, несколько раз нажимая большим пальцем на экран.

Он подносит его к уху, и я слышу гудки, пока он смотрит на меня.

– Хантер, – говорит голос на другом конце провода.

Кейд.

Я замираю, слыша голос его близнеца.

– Почему бы тебе не приехать и не забрать её? – спрашивает Хантер. – Ей не место здесь.

Что?

– Ноль–один, Нок–Хилл, – говорит он брату.

Я начинаю качать головой, но останавливаюсь. Я не готова ехать домой.

И несмотря на ожесточение в сердце, глаза наполняются слезами, когда я шепчу:

– Не вам двоим решать, где моё место.

Подбородок дрожит, я сжимаю челюсть, чтобы унять дрожь.

Я вращаю запястьями внутри верёвки.

– У меня есть идея получше, – отвечает Кейд. – Давай поборемся за неё? Кто выиграет – тот и заберёт.

Хантер упирается ладонью в балку над моей головой, впиваясь в меня глазами.

– Прямо как когда нам было по десять? – говорит он Кейду. – Ты всё так же уверен в себе.

– Да. – Тон Кейда окончателен. – Я всегда знаю, что лучше. С тех пор как нам было по десять.

Мне удаётся просунуть большой палец внутрь петли. Я тяну, стаскивая её всё дальше и дальше с руки.

– А если выиграю я, тебя устроит, если она останется здесь? – спрашивает Хантер. – Со мной?

– Ты не выиграешь.

Кейд не хочет, чтобы я была дома. Если бы хотел – позвонил бы.

Если бы хотел – просто приехал бы.

Хантер это знает. Он хочет убедиться, что и я это знаю.

– Давай встретимся, – говорит он. – Сведём счёты. Чертовски хочу тебя увидеть, братец.

– Скоро, – отвечает Хантер.

А затем он отрывает телефон от уха и сбрасывает звонок. Засовывая его в карман куртки, он наклоняется.

– Нам уже не по десять, – говорит он мне. – В следующий раз, когда я буду с ним драться, это будет за что–то более важное.

Я удерживаю его взгляд, стискивая зубы, чтобы выглядеть непоколебимой.

Он просовывает ключ в карман моих джинсов, пока я высвобождаюсь из пут.

– Красно–белый мотоцикл припаркован на стоянке, – инструктирует он, – у забора, со стороны футбольного поля. Не…

Но как раз в этот момент верёвка соскальзывает с моих рук, я отталкиваю его и бегу. Вырываюсь из библиотеки в коридор, проношусь мимо столовой. Высоко подпрыгнув, срываю флаг Пиратов со стены и ныряю вниз по лестнице, обратно в автомастерскую. Врываюсь внутрь, игнорирую работающих студентов и крик учителя:

– Эй!

Ищу что угодно, хватаю первое, что вижу. Срываю с полки банку растворителя для лака, перекидываю флаг через плечо и бегом возвращаюсь наверх, некоторые студенты следуют за мной.

Выбегаю на улицу и сбегаю по парадным ступеням школы, подхожу к флагштоку, ставлю растворитель и прикрепляю флаг через оба металлических кольца, пока студенты высыпают из дверей.

– Что ты делаешь, Дилан? – кричит кто–то.

Но я не останавливаюсь. Окна распахиваются, студенты высовывают головы, я хватаюсь за верёвку, обхватываю шест руками и ногами и лезу вверх. Люди смотрят снизу, пока я взбираюсь настолько высоко, чтобы быть вне их зоны досягаемости – на семь или восемь футов, – и обматываю верёвку вокруг шеста, завязывая.

– О–о–о! – доносится вой, когда пиратский стяг хлопает на ветру, высоко над всеми на виду.

Ещё больше людей высыпает из школы на лужайку, направляясь ко мне. Съезжаю вниз, срываю с земли банку растворителя, откручиваю крышку и с силой сжимаю. Жидкость выстреливает из банки на шест, пока Фэрроу и Кэлвин двигаются ко мне.

Я улыбаюсь, быстро обходя флагшток, поднимаю руки и выстреливаю растворитель как можно выше. Покрываю им каждый дюйм.

Фэрроу тянется ко мне, и как раз в этот момент я бросаю банку, поднимая руки вверх.

Он нависает надо мной, а я смотрю в землю, пытаясь не рассмеяться.

– Снимите этот чёртов флаг со столба! – кто–то кричит из окна.

– Что происходит? – где–то кричит учитель.

И я наблюдаю, как Кэлвин запрыгивает на шест, пытаясь спустить вражеский флаг, но немедленно… соскальзывает вниз по растворителю.

Вой и крики звучат непрерывной чередой, воздух наполняется злобной бранью, пока один за