(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! - Катерина Кравцова

— Ну, — я подпустила в голос таинственности, — мы виделись в одном непростом сне. Знаете, у нас, магически одаренных людей, бывает иногда… Так вот, она зла на вас. Очень зла, месье Робер.

Мы как раз подошли к дверям в мои покои, и я спешно ретировалась внутрь, наградив перед этим Беранже ласковой улыбкой. Пусть удивляется. Мы ему еще и не такие сюрпризы преподнесем.

В спальне меня дожидалась изнывающая от любопытства Жакетта.

— Ну что, мадемуазель, — сразу кинулась ко мне она, — расколдовался граф-то? Небось рад-радешенек?

Я на это только фыркнула — если бы все было так просто!

— Увы, дорогая моя, пока ничего подобного не произошло. Сейчас котики обернутся… котиками, и мы поедем на них в лес, искать отшельника.

Я всегда умела подбирать кадры. Услышав о новом удивительном приключении, горничная не поджала губы и не принялась отговаривать меня от неподобающего выезда.

Она сложила ладошки в умоляющем жесте и горячо проговорила:

— Вы без меня там никак не справитесь, сударыня! В лесу-то! Велите, ради Единого, чтобы и меня взяли с собой. А я уж вам пригожусь, сами знаете.

26.

Ясное дело, я согласилась, чтобы Жакетта меня сопровождала. Надо же было соблюдать хоть минимальные приличия — не стоило мне бродить по лесу одной в компании мужчин. Одевшись попроще, мы с довольной донельзя горничной выскочили во двор. И застали замечательное зрелище.

Морис, Гаспар и еще несколько парней прямо на наших глазах… перестали быть парнями. Каждый проговорил что-то себе под нос, вокруг них закрутились вихри сизого тумана… а когда он рассеялся, на замковом дворе стояли котики.

Нет, не котики. Коты. Здоровые, гибкие зверюги, за исключением размеров очень похожие на обычных домашних мурлык. Я подумала и решила, что в холке они никак не меньше метра. Гибкие, мощные тела, глаза блестят, хвосты боевито торчат вверх — загляденье!

— Чур, Морис повезет меня! — азартно объявила я, влезая на спину медно-рыжему котяре с коричневыми полосами вдоль хребта.

Беранже расхохотался и оседлал серого кота с яркими зелеными глазюками.

Никаких седел у нас, понятно, не было, но сиделось и так комфортно. А для того, чтобы не свалиться на землю, я покрепче уцепилась за холку Вилларе. Он оказался прав: мне было вполне удобно и совершенно не страшно. Поняв, что я устроилась, Морис громко мяукнул и двинулся к лесу.

Я огляделась в поисках Жакетты, и обнаружила ее едущей рядом, верхом на Гаспаре. Дважды наказанного болтуна легко было отличить по черному цвету шерсти и лысой прогалине между ушей. За уши-то горничная и держалась. Гаспар вряд ли был доволен таким обращением, но выносил трудности стоически.

Возможно, понемногу двигался в сторону исправления.

— Вам удобно, сударыня? — светски поинтересовался Беранже.

Я с достоинством кивнула, хотя внутренне посмеивалась над нашим «кошачьим выездом».

Мы скоро въехали в лес, и я лениво вертела головой по сторонам, рассматривая природные красоты. Красоты были однообразными, а потому быстро мне надоели, коты двигались плавно и неспешно, и я решила провести время с пользой.

— Скажите, месье Робер, а что вы чувствуете, когда оборачиваетесь зверем?

От моей бестактности граф аж поперхнулся. Ну да, вряд ли еще какая дама решалась задавать ему настолько прямые вопросы.

Меня и в прежнем мире вечно попрекало начальство за то, что я «прямая, как шпала». Но как по мне, так лучше откровенность, чем всякие увертки и фиги в кармане.

— Я чувствую себя… зверем, — пожал плечами Беранже, оправившись от моей пролетарской прямоты. — Обостряется зрение и обоняние, гибкость такая просыпается, знаете ли… Мышление делается простым и прямолинейным…

— Как мои вопросы, — смеясь, подхватила я.

Беранже смотрел с одобрением.

— Мне еще не встречались такие дамы, как вы, мадемуазель, — сознался он. — Возможно, поэтому я порой не могу скрыть удивления от ваших слов или поступков.

Я благожелательно кивнула и подумала, что-то сказал бы заклятый граф, если бы узнал, откуда я взялась на самом деле.

— А потом… когда вы возвращаетесь в человеческий облик… вы помните, что с вами было?

— Увы, да, — понурился граф. — И не могу назвать эти воспоминания приятными. С другой стороны, если бы я не помнил, что творил в зверином облике, — вышло бы еще хуже.

Я сочувственно вздохнула. В моем прежнем мире хоть этой напасти не было. Имелся риск заболеть. Но получить проклятье шансы были невелики. По крайней мере, лично я с таким не сталкивалась, и от своих родственников и знакомых ничего подобного никогда не слышала.

Однако у сказок, чтоб им пусто было, свои законы и правила. Но раз уж я угодила в одну из них — сделаю все, чтобы найти управу на ведьмищу Соланж.

Тем более, что Беранже даже не думает ныть и жаловаться. Вот и теперь он решил, что пора перевести беседу на другую тему. И выбрал то, о чем любит поговорить любая женщина.

— А вы, мадемуазель Иллария? Что почувствовали вы, проснувшись после такого долгого сна? — осторожно полюбопытствовал он.

— Я почувствовала, что проснулась в совершенно новом для меня мире, — честно ответила я.

Думаю, граф даже приблизительно не представлял, насколько правдивым был мой ответ.

— Но… ваше окружение, близкие, — меня тронуло, как он старался подобрать формулировки потактичнее. — Они-то должны были помочь вам поскорее освоиться…

Ну что ему было отвечать? Что особы, прибывшие из другого мира, не могут рассчитывать на помощь близких за полным неимением оных? Пришлось и мне позаботиться о формулировках.

— Проснувшись, никого из близких я в замке не застала. И я, видите ли, ничего не помню о себе. А потому не знаю, жив ли кто-то из семейства де Бриссар.

— Ничего не помните? — изумился Беранже. — И как же вы… обходитесь?

— Ничего не знать иногда проще. Вы сами только что говорили о чем-то подобном, — вот граф и сам не знает, каких познаний лишен.

И насколько это облегчает ему жизнь. Точно замечено: во многом знании много печали! Знал бы он, несчастный, что от злого колдовства его собирается спасти попаданка из мира, где нет магии. И что все мы находимся внутри сочинения полоумного сказочника, который и сам в душе не ведает, чем закончится его (и наша тоже!) история.

Я размышляла о том, как бы нам вывернуться из