(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! - Катерина Кравцова

Спорщики неохотно покивали. Беранже встал, оглядел истца и ответчика, после чего огласил приговор:

— Почтенному Оделарду надлежит вернуть вилланам переданные ему деньги, поскольку он не является рукоположенным отцом церкви Единого и не имеет права отправлять церковные службы. Сельская община, в свою очередь, обязуется не преследовать почтенного отшельника после возвращения средств им в руки. Принимаете ли вы мой приговор?

Как ни старался Оделард объегорить судилище, оспаривать приговор он все же не посмел. Запечалился, пустил скупую слезу, пробормотал что-то на тему «старика всякий обидеть норовит», но деньги принес. Всунул их в руку приободрившемуся Дидье, махнул рукой и пошел было к своей избушке.

Робер смотрел ему вслед с таким выражением, что я решила: о наших надобностях он забыл напрочь.

Поэтому сама двинулась вслед за отшельником, сочувственно приговаривая:

— А что, милейший, давно ли вы проживаете в этом лесу? Должно быть, в ваши годы уже трудновато вести самостоятельное хозяйство?

Это был верный ход. Оделард обернулся ко мне, замедлил шаг и прочувствованно объявил:

— Я всегда знал, что прекрасному полу сострадание свойственно более, нежели мужчинам. Ах, сударыня, когда б вы только знали, как тяжко бывает мне управляться с делами! Огород, дойка козы, дрова вот тоже… А ведь еще молитвы Единому! Их надлежит возносить не менее, как трижды в день.

Что и говорить, не весело. Столько дел, да еще и житье в одиночку, — вряд ли все это способно послужить улучшению характера. Кстати, интересно, с каких пирогов старинушка вообще определился в отшельники?

— Могу я спросить, месье Оделард, — на всякий случай я добавила в голос побольше меда, — какие превратности судьбы заставили вас поселиться в этом лесу?

Я сильно подозревала, что не от одной только внутренней святости и желания посвятить свою жизнь Единому старинушка укрылся от мира в глухой чащобе. Ну что сказать? Как в воду глядела.

— О, дорогая мадемуазель! — Оделард картинно заломил руки. — Мир полон злых людей, и одинокому старику нигде нет места! Когда я решил уйти из академии (о, так нам встретился ученый муж!), то пробовал поселиться ближе к природе, в деревне, рядом с простыми, работящими людьми. Я думал, что найду себе родственные души, но не тут-то было! Куда бы я ни пошел, отовсюду меня гнали злыми словами, а то и дрекольем!

С земель графа Азуле мне пришлось уйти из-за того, что я всего лишь немного поучил вежливости крестьянок. Клянусь вам, невозможно было терпеть их грубое обхождение. Из владений барона Делажа меня вышибли, представьте, вилами! И за что, спрашивается? Я только дал пару дельных советов кузнецу.

А от виконта Крозье, чтоб ему пусто было, я скрылся ночью, словно какой-нибудь… разбойник! И все почему? Потому что я, видите ли, пагубно влиял на подрастающее поколение. Я объяснял им, что в деревне их юность пропадет без всякой пользы. Что им следует попытать счастья в городе, где они могут найти свою судьбу. Родители их собрались и… о, мадемуазель, я едва уцелел!

Наконец я нашел было себе пристанище здесь, во владениях графа де Беранже. После прежнего отшельника, святого Исидора, осталась избушка, и вот в ней-то я поселился. Боюсь, вскоре мне придется уйти и отсюда.

И старинушка вполне искренне поник кудлатой седой головой. Я ему даже посочувствовала. Ну что с того, что у него повышенная педагогическая активность и склочный нрав? Жить ему все равно где-то надо, не помирать же из-за собственной вредности.

К нам подошел Робер и твердо пообещал:

— С моей земли вас никто не посмеет выгнать, почтенный. Тем более вилами. Если вы и впрямь желаете найти себе дело по вкусу, приходите завтра поутру в замок. Например, мне все не хватает времени привести в порядок библиотеку. Если б вы были так любезны…

Отшельник (не зря он оказался ученым человеком) понял заклятого графа с полуслова.

— Благодарю вас от всей души за это предложение, ваше сиятельство! Мне хорошо знаком труд библиотечного смотрителя. Надеюсь, в свободное время вы позволите мне заниматься научными трудами?

Робер кивнул, и окрыленный блестящими перспективами старинушка воскликнул:

— Мне даже есть, что преподнести вам в дар за ваше чудесное вмешательство в мою судьбу! От Исидора остались дневники, он утверждал, что их вели несколько поколений отшельников. Там есть что-то и о вашем благородном семействе.

Беранже бросил быстрый взгляд в мою сторону. Похоже, нужные сведения завтра сами должны были прийти к нам в руки.

— Что ж, я признателен вам за возможность узнать что-то о прошлом моей семьи. Возможно, это будет нечто, о чем до сих пор мне ни слышать, ни читать не доводилось, — задумчиво произнес граф. — Ну, раз мы обо всем условились, обращайтесь, господа. Едем обратно в замок.

Оделард прочувствованно махал нам вслед. Даже снова пустил слезу — должно быть, жизнь святого человека была еще хуже, чем я себе представляла.

— Сударыня, как вы догадались проделать это? — спросил Беранже, когда мы достаточно отъехали от жилища отшельника.

Я вынырнула из своих размышлений и удивленно воззрилась на графа.

— Что «это»? Что вы имеете в виду, месье?

Робер потер переносицу.

— Все эти подходы, жалостливый тон… сочувствие. Мне бы подобное и в голову не пришло. Я уж было подумал, что в недобрый час мы нашли почтенного Оделарда. После моего судилища он и слова не пожелал бы с нами молвить. Но вы его мгновенно разговорили. Это какая-то магия? Вы настолько сильный менталист?

Я молча смотрела на Беранже. Вот ведь какая штука — никакой магии я к старинушке не применяла.

— Никакой магии, — улыбаясь, призналась я. — Одно наше, женское очарование. Перед ним никто не может устоять. Верно, Жакетта?

— Как есть верно, сударыня, — с готовностью откликнулась горничная, ловко подергивая за уши Гаспара. — Ну, пошел, парень! Что ты, словно неживой?

29.

29.

Оделард явился в замок прямо следующим утром, на рассвете. За плечами у него висела тощая котомка, а впереди себя отшельник гнал грязную козу вида крайне боевитого. У ворот он сказал что-то стражникам, и те почтительно посторонились, давая старинушке дорогу.

Я наблюдала его приход из окна своей гостиной — мне что-то не спалось, и поднялась я раньше, чем собиралась. По всему было видно, что святой человек спешил. Ну еще бы, мало ли — граф передумает давать ему приют.

Пожалев, что не имею