Не Снегурочка - Алёна Сереброва

* * *

До палаты Владу довозят в кресле-каталке, потому как навалившаяся слабость не даёт даже нормально стоять. Словно последние силы Влада потратила на тот рывок к двери, когда мать пыталась выставить Майю.

«Всё хорошо» — успокаивает себя Влада, перебираясь на ровно застеленную постель напротив двери.

«Всё хорошо» — повторяет она, глядя в спину уходящей медсестры.

Майя на мгновение заглядывает в палату, но порог так и не переступает, снова скрываясь из виду.

— Как Соня?

Влада рада видеть мать, рада, что та рядом, но вместе с тем внутри засел какой-то червячок. Он точит, отравляя мысли. Почему её нашла Майя, а не мать? Почему она не пришла, когда Влада так нуждалась? Или как и с отцом? «Он хороший человек, он нас любит. Ты уж прости его», а когда родилась Соня, и он снова заикнулся о бракованном ребёнке, то тут же стал плохим и был выставлен за дверь.

У неё есть вторая дочь...

Влада прикусывает губу изнутри и мысленно повторяет, как мантру, что она не вправе осуждать мать, та делала, да и делает для них всё что может.

— Будет рада, что с тобой всё хорошо. Она вся извелась, пока тебя не было. Даже спала всё это время на твоей кровати, отказываясь идти к себе.

— Надеюсь, ни разу не описалась?

Тугой узел в груди постепенно ослабевает, хотя так и подмывает спросить: «А ты мам, ты извелась?»

«Я взрослая, я не должна о таком спрашивать» — напоминает себе Влада и это немного похоже на ещё одну мантру.

— Она уже не маленькая, Влад, — смеётся мать.

— Пять лет — это мало.

— Ей шесть, Влад...

Влада зябко поводит плечами, кутаясь в одно из выданных одеял плотнее, и отворачивается, прячась от взгляда матери.

«Шесть... Как шесть?..»

— Что ты помнишь, Влад? Помимо того, что уже рассказала полиции, — мягко начинает мать и Влада вздрагивает, когда колена касается ладонь. — Прости, тебе неприятно? Я думала...

Что именно она думала, мать не договаривает. Качает головой, убирая руку.

— Всё в порядке.

— Он тебя не трогал? Не делал с тобой...

И снова оборванная фраза. Впрочем, продолжения и не требуется. Влада и так догадывается, в какую сторону шагнули мысли матери.

— Нет. Ничего. Ответ сразу на всё.

Молчание затягивается, и никто не спешит его прервать. Владе кажется, что за ними наблюдают, слушают, однако одна из соседок по палате вышла в коридор почти вслед за медсестрой, а вторая слишком стара, чтобы слышать тихий разговор.

— Влад.

— Мам.

Они начали одновременно и теперь смотрят друг на друга в ожидании продолжения.

— Что ты хотела сказать, Влад?

— Я... Пока я была там. Когда отключалась... в голове разное было намешано, и я сейчас не могу разобраться, где был сон, а где воспоминание. Я запуталась...

— Ты хочешь, чтобы я что-то рассказала?

Влада кивает.

— Ксю. Мне снилось... Давай я буду говорить, что это снилось, чтобы не путаться. В общем, в один момент мне снилось, что Ксю рядом, потом она не отвечает на звонки, потом снова рядом. Потом снилось, что пропала девушка, а ты сказала, что это Ксю, а когда я позвонила уточнить, ты сказала, что я всё придумала и Ксю в этот момент стояла рядом. И на мгновение мне показалось, что она бледная, а ресницы белые от инея... Мам?

— Она пропала год назад, — теперь мать отводит взгляд. Рассказывает, глядя в пол. — Со слов соседей, она ушла в школу, но домой не возвращалась. Родители даже не сразу узнали. Как потом оказалось, они уезжали на какое-то мероприятие, когда вернулись, решили, что Ксюша уже ушла в школу. Только когда зашёл Матвей поняли, что что-то случилось.

«Когда зашёл Матвей... — Влада вспоминает тот «сон», после которого она проснулась в библиотеке. Тот, где Ксю не отвечала на звонки, а Матвей пообещал зайти к ней. — Он и зашёл. И узнал, что Ксю пропала...»

— Её искали, но так и не смогли найти. До весны.

Влада вскидывается, но мать всё ещё на неё не смотрит, на этот раз выбрав предметом исследования переплетённые в замок пальцы.

— Её нашли в реке. Как и... других. В позапрошлом году тоже девушку в реке выловили. Когда лёд тронулся. Странно, что их прозвали снегурочками, а не русалочками...

Сердце сбивается с ритма, больно ударяя о рёбра. «Снегурочка»... Влада помнит разговор в коридоре, в который влез какой-то парень.

Мать что-то ещё говорит, кажется о том, что полиция отказывается признавать, что это дело рук маньяка. Влада не вслушивается, пытаясь вспомнить голос того парня.

— Влад? Влад!

Влада вздрагивает, понимая, что её сжимают за плечи.

— Прости, задумалась.

— Ты что-то вспомнила?

Мать, словно обжёгшись, убирает руки. Присаживается на корточки перед Владой.

— Просто был «сон», где упоминалась девушка в реке, я попыталась вспомнить подробности. Не вышло.

— Ещё вспомнишь, — ободряюще обещает мать, поднимаясь и возвращаясь на место. Владе остаётся лишь кивнуть.

— Так как я... пропала?

— Пошла в библиотеку сдать книгу. Потом собиралась то ли погулять, то ли где-то посидеть с Майей. Потом она пришла к нам домой, потому как ты так и не пришла, а на звонки не отвечала.

Влада кивает, прикусывая губу изнутри.

— Почему ты сказала, что Соне пять. Ты не помнишь, как мы праздновали её шестилетие в этом году?

— В голове путаница. Я помню праздник, но не помню, когда это было...

— Ох, Влад...

Мать обнимает, осторожно привлекая Владу к себе. Покачивает, будто она маленькая девочка. От этого становится немного легче и теплее. Влада утыкается носом в плечо матери и прикрывает глаза, наконец-то действительно чувствуя, что сейчас она в безопасности.

* * *

— Расскажи, как мы познакомились, — требует Влада, когда на смену матери приходит Майя.

— А ты не помнишь?

Влада не понимает чего больше во взгляде карих глаз: возмущения или растерянности.

— Пытаюсь понять, что из увиденного в забытьи было реальным воспоминанием, а что выдумкой. Расскажешь?

— Что ты помнишь?

Майя подсаживается ближе, касаясь коленом колена, и вновь появившаяся лёгкая нервозность Влады тут же исчезает. Будто чужое тепло, это тот якорь, что позволяет понять — она в безопасности.

— Как мы столкнулись в коридоре пару раз, а на третий ты предложила дружить, но