Не Снегурочка - Алёна Сереброва

садика я у мамы на работе тусю... тушу... сижу! А на новый год я буду белочкой. Зайчика не дали, сказали, что зайчик мальчик, а я девочка и тем более рыжая, поэтому буду белочкой!

Соня никак не желает отлипать. Как забралась в самом начале на колени к Владе, так и сидит, то обнимая за шею, то просто прижимаясь, будто слушая, как бьётся в груди сердце.

Предпринятая матерью попытка отчитать её провалилась и едва не вылилась в истерику, так что пришлось отступить. А потом мать и вовсе ретировалась на поиски врача.

— А почему не лисичкой? Она же тоже рыженькая, — сипит Влада. Не дававшее повода для беспокойств горло внезапно разболелось, да так, что почти пропал голос.

— Лисичкой будет Поля, — Соня мгновение дуется, а потом расплывается в улыбке и снова тянется обниматься. — Зато у белочки кисточки на ушках. И ты вернулась.

Последнее звучит тихо и совсем по-взрослому.

— Не пропадай больше... пожалуйста.

— Не пропаду, — внутри что-то неприятно скручивается, но тут же расслабляется, стоит обнять Соню в ответ.

— Обещаешь?

Широко распахнутые голубые глаза смотрят с надеждой и ожиданием, так что Влада просто не может их подвести, поэтому вариант ответа всего один:

— Обещаю.

Дверь открывается в тот момент, когда Соня наконец-то отстраняется, ровнее садясь на коленях, но даже и не думая с них слезать.

— Что сказал врач?

— Что всё зависит от результатов анализов. Придут хорошие, значит выпишут.

Влада поджимает губы, но кивает. Понимает, хотя домой очень хочется. В горячий душ, а не его подобие, что было тут, в свою постель и слушать как Соня трещит, бегая из комнаты в комнату и доставая всех. Как раньше.

Ком неприятно давит на горло.

— Завтра мы не придём, Влад, — тихо и очень осторожно предупреждает мать, убирая пустую бутылку из-под бульона в сумку. — Работаю. Как только выходной будет...

— Мам, я всё понимаю, не переживай. Мне уже и нормальную пищу можно. В смысле, — тушуется Влада под материнским взглядом. — Выцежу из супа бульон, а утром каша. Я уже не первый день ем.

Влада невольно замирает, когда мать касается макушки, а потом поддаётся незатейливой ласке, на мгновение прикрывая глаза и тут же распахивая их, стоит только двери скрипнуть.

— Здравствуйте, надеюсь, не помешали? Мы пришли с высокой миссией, — Николай Леонидович добродушно улыбается. — Вы, наверное, мама Влады, да? Я Николай Леонидович, учитель русского и литературы.

— А... — начинает, было, мать, но не договаривает.

— В обязанности классного руководителя входит проверка здоровья учеников. Здравствуйте.

Влада понимает, что должна поздороваться, но может только кивнуть. Учителей в палате она уж никак не ожидала, тем более серьёзного и вечно сосредоточенного Демида Петровича.

— В смысле мы пришли проведать нашу прекрасную ученицу, — переводит Николай Леонидович. — Он официально, я за компанию. Нужно же убедиться, что всё хорошо. Все мы переживали. Такое...

Влада понимает, что Николай Леонидович, кажется, наконец-то заметил притихшую в её руках Соню, хотя как её, с копной-то рыжих волос, можно было не заметить сразу непонятно.

— Мне уже лучше, спасибо, — выходит тихо и хрипло. — Простите, горло... Сонь, поздоровайся с моими учителями.

Влада щекочет кончиками пальцев бок и Соня оттаивает, хихикая. Правда, хватает её лишь на короткое: «Здрасьте!», после чего она снова утыкается носом Владе в плечо.

— Мы как раз собирались домой, Сонь, пойдём, — неожиданно начинает торопиться мать. Вот только Соня уходить не желает: лишь сгребает в кулаки кофту на спине Влады, да крепче сжимает коленями бока, словно цепляясь. — Соня...

— Не хочу.

Владе остаётся лишь погладить сестру по рыжим вихрам.

— Да мы сейчас уходим! — заверяет Николай Леонидович. — Не будем вас тревожить больше положенного.

— Тебе точно лучше? Никаких последствий?

— Только простуда, да голос... Думаю смогу скоро вернуться в школу.

Демид Петрович как всегда строг. Смотрит напряжённо-выжидательно, будто Влада сейчас может сказать, что это шутка и в школу она выйдёт... например, после новогодних каникул и уж никак не будет делать домашние задания. На мгновение Владе даже смешно становится.

— А это уже как врач скажет.

Владе кажется, что Николай Леонидович всего на мгновение опережает мать с точно таким же ответом, потому как она, открыв было рот, тут же его закрывает.

— Ты что-нибудь помнишь?

Не вздрогнуть помогает лишь крепко держащаяся за неё Соня.

— Только холод и темноту.

Влада не понимает, почему врёт на вопрос Демида Петровича. Им же можно сказать? Ни один из голосов не похож на почтительный, радостно-возбужденный голос похитителя. Ни мягкий Николая Леонидовича, ни спокойно-сдержанный Демида Петровича.

— Жаль, — поджав губы, замечает Николай Леонидович и тут же поправляется: — Я имею в виду, полиции было бы гораздо легче его найти, дай ты им хоть какие-то зацепки...

— Спасибо. Простите, но вам действительно пора. Влада... Она и так много пережила, незачем заставлять её вспоминать.

Мать встаёт перед Владой, закрывая обзор и одновременно загораживая её, словно щит. Соня даже оборачивается, отвлекаясь от сопения в плечо.

— Мы понимаем, простите, что потревожили.

— До свидания.

Два голоса дополняют друг друга, словно перетекая из одного в другой, и всё затихает.

Мать ещё какое-то время стоит, позволяя рассматривать напряжённо выпрямленную спину, прежде чем расслабляется, обратно садясь на край кровати.

— Мы ещё немного посидим и тоже пойдём. Тебе чего-нибудь нужно? Могу сходить сока купить или ещё чего.

Влада лишь качает головой, улыбаясь. Мать и так сделала многое, встав на её защиту, даже если ничего ей сейчас и не угрожало.

* * *

Чем ближе ночь, тем больше Влада нервничает. Не помогает ни поход на ужин, ни растекающаяся по телу сонливость. А попытки соседки по палате разговорить Владу ещё больше нервируют, так что отвечает она односложно. Или и вовсе игнорирует, когда та пытается выспросить детали её пребывания тут.

Присевшая на край постели Майя ощущается глотком свежего воздуха. Она не даст уснуть. Хотя бы сейчас.

— Я ненадолго, — пряча руки в рукава и знакомо ёжась, отзывается Майя на приветствие. Слишком знакомо...

Рука самовольно ложится на лоб, проверяя температуру, но тот оказывается контрастно холодным.

— Как ты?

Уголки губ подрагивают, когда Майя улыбается.

— Всё в порядке? — вопросом на вопрос хрипло отзывается Влада. — Ты...

— В порядке,