Не Снегурочка - Алёна Сереброва

чтобы найти в коротком списке нужный номер и нажать кнопку вызова. Длинные гудки неприятно давят на нервы, а щелчок ответа срывает с губ вздох облегчения. Теперь дело за малым — убедить человека, что это нужно не только ей одной.

— Привет, Матвей, у меня к тебе просьба. Вернее вопрос и просьба. Скажи, где похоронена Ксю?

* * *

Матвей соглашается далеко не сразу. Сдаётся лишь тогда, когда Влада собирается идти на кладбище одна. Отступает, давая согласие и предлагая встретиться на остановке после уроков, и приходит туда с цветами. Нежно розовые, ещё не до конца распустившиеся бутоны так любимых Ксю роз привлекают внимание. Ровно до тех пор, пока смотрящие не сосчитают их количество. Влада видит, как отводят взгляд любопытствующие прохожие, когда понимают, что в букете всего два цветка.

Дорога проходит в молчании. Влада кутается в куртку, осторожно придерживая рюкзак на коленях, и надеется, что после этой вылазки отступившая было температура не поднимется вновь, а мать не узнает, что спрятанный ею запасной комплект ключей был найден. Матвей просто молчит, смотря в противоположную сторону. Лишь бросает короткое: «Приехали», когда автобус притормаживает. Да и зачем говорить, если всё было сказано и спрошено по телефону?

На кладбище тихо и почти пусто. Только где-то там, впереди и чуть сбоку, Влада замечает людей, но Матвей уверенно уводит от них прочь, вглубь, по узкой, протоптанной в снегу тропке.

Он не говорит «пришли», просто вдруг останавливается перед одной из кованых оград, а когда Влада оказывается рядом, проходит внутрь, опускаясь перед надгробием и кладя розы на покрытый снегом холмик. С фотографии на камне знакомо улыбается Ксю, а чуть ниже выбиты даты.

Влада просматривает их, прежде чем опустить взгляд, а спустя мгновение снова вернуться к цифрам. Они не меняются и не исчезают, так же как и написанная ниже эпитафия.

«Не сон...»

Глаза жжёт от понимания, что это реальность. Что Влада на самом деле больше никогда не поговорит с Ксю, не будет судорожно придумывать отговорки, чтобы не знакомиться с кем-то новым, но, по мнению подруги, классным. Ксю не подарит больше ничего дурацкого на день рождения и самой Владе не придётся покупать подарок...

— Привет, Ксю, — тихо шепчет Влада, и Матвей рядом вздрагивает. — Прости, что так долго не приходила.

Влада не знает, когда была тут последний раз. Не знает, была ли хоть раз после похорон. Но сейчас это и не важно.

— Я тут коё-чего принесла, — Влада роется в рюкзаке, бережно доставая сделанные из бумаги розы: красную и оранжевую — те цвета, что нашлись в ящике сестры. — Я помню, что тебе нравились мои оригами...

Бумажные цветы ложатся рядом с живыми.

— Его найдут, обязательно, — голос звучит глухо и надтреснуто. Владе хочется замолчать, но слова так и льются, словно вода из прорвавшегося крана. — Найдут и посадят. Ты слышишь, Ксю? Я постараюсь вспомнить ещё хоть что-нибудь помимо того, что помню сейчас. То, что поможет его вычислить. Я...

Что-то привлекает внимание, мелькая на периферии, и Влада отвлекается, отводя взгляд от фотографии на надгробии.

Ксю стоит совсем рядом. Бесплотная и словно сотканная из дыма или пара. Полупрозрачная, так что сквозь неё проступают очертания ограды и голого куста за ней.

— Ксю... — срывается с губ. А та улыбается. Не привычно и знакомо: с чувством превосходства или хищным упрямством, а осторожно и ободряюще. Словно говорит: «Я в тебя верю» или «Всё обязательно будет».

— Влад?

С губ едва не срывается: «Ты её видишь?», когда Влада вспоминает, что не одна тут. Однако по растерянному лицу она и так понимает, каким будет ответ, а когда оборачивается обратно Ксю уже нет. Словно она почудилась. Или и вовсе... приснилась.

Знакомый холодок скользит по спине, однако, цифры и слова на надгробии всё те же. А значит всё происходящее реально.

Глава 14

Невесомые снежинки кружат в лёгком танце, переливаясь серебром под неверными лучами растущей луны.

Влада оглядывается, пытаясь понять, где находится, но не видит ничего кроме снега. И если совсем рядом он искрится, скорее паря в воздухе, чем падая, то всего через несколько шагов превращается в плотную завесу снегопада.

— Идём, — зовёт знакомый голос, а затем на запястье смыкаются пальцы и кто-то тянет вперёд, прямо к белой стене, что тут же сдвигается, продолжая оставаться на расстоянии нескольких шагов.

Чуть вьющиеся тёмно-коричневые, с шоколадным отливом волосы, спадающие на плечи, белое шерстяное плате до колен точно по фигуре и босые ноги... они выбиваются из общей картины, привлекая внимание и заставляя задуматься и оглядеться.

На запястьях ни следа бинтов, хотя, Влада точно помнит, врач посоветовал ещё какое-то время их накладывать, чтобы по неосторожности не повредить молодую кожу. На ногах...

Влада с удивлением понимает, что и сама идёт босиком, однако она даже не чувствует холода. Как и не слышит звука шагов.

Стоит об этом подумать, как слуха касается характерный хруст. Он заполняет всё пространство вокруг, становясь неотъемлемой частью движения.

— Куда мы идём?

Влада догадывается, кто тянет её за руку. Она даже немного ждала этого... сна, когда увидела подругу на кладбище, однако верить, пока точно не убедится, не собирается. Как и надеяться.

— У него получилось. И ты должна это увидеть.

Ксю всё-таки оборачивается. Смотрит пару мгновений, прежде чем потянуть дальше.

— Идём.

Бледное лицо, белые губы, заснеженные ресницы и затянутые белесой плёнкой глаза — яркое подтверждение тому, что Ксю больше нет среди живых.

«Снегурочка» — вспыхивает в памяти то, как назвали жертв этого сумасшедшего, отчего болезненно щемит сердце.

«Не стоит ходить с мёртвыми во сне, куда бы они тебя не позвали» — ещё одно воспоминание. Только вот Влада не знает откуда оно, как и не помнит, что случится, если всё-таки пойти. Вроде бы смерть, но... ей не страшно, да и... Ксю никуда не звала. Просто взяла за руку и повела.

Снежная завеса неожиданно расступается, открывая взгляду чернеющий провал, словно пасть неведомого зверя. Только зубов не хватает. Вместо них побитые ступени вниз, вглубь темноты.

— Пожалуйста, идём, — просит Ксю, снова оборачиваясь, когда Влада медлит на пороге, а потом тянет за собой, уже ступив на первую ступеньку. — Осталось совсем немного. Поторопись.

И Влада сдаётся, осторожно спускаясь по ступеням.

Полной темноты нет. Идущая впереди Ксю словно светится изнутри мягким, молочно-белым светом, так