Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер

— А как звать-то маленького господина?

Оля открыла было рот и захлопнула. Потом неловко улыбнулась и поспешила к своим вещам, чтобы взять баллончик с останавливающей кровь пенкой, потом к доктору.

— Ох, барынька! Да как же не спросить имя у сиротинушки? — услышала она вслед от Насти.

Ольга быстро нашла доктора. Тот уже отошёл от шока и внимательно осматривал пришпиленных пассажиров. Один из них сомлел от испуга, когда игла пронзила его одежду. Другому ранило ногу, а третьему повезло меньше, но всё равно повезло, потому что «копьё» не задело ни одного важного органа.

— Доктор, всё не так страшно, как казалось на первый взгляд? — спросила Оля.

— Сударыня, простите, не знаю вашего имения.

— Образцова Ольга Дмитриевна. А вы?

— Муравьев Кирилл Любомирович. Столичный доктор. Ездил проведать родных и вот… — развёл он руками.

— Да уж, — поддакнула Ольга, но доктор уже продолжал, желая выговориться: — Так вот, Ольга Дмитриевна, всё страшно! Потому что в этих условиях я ничего не могу сделать. Если я выдерну эту штуку из тел пострадавших, то не смогу остановить кровь! И не забывайте, что у меня ещё есть пациенты, которые нуждаются в моей помощи. Не зафиксированные переломы рук и ног очень мучительная вещь и небезопасная.

— Но если мы не вытащим иглы, то раненые останутся на морозе. Как их переносить с такой штукой в теле?

— Вот в этом вся загвоздка.

— Давайте я попробую помочь.

— Что? Как?

Ольга подошла к лежащему мужчине, у которого пострадала нога, но его всего уже трясло от холода.

— Вытаскивайте иглу, — велела она доктору.

— Но…

— Тащите! Не видите, что он замерзает!

— Но он умрёт от кровопотери… — вяло возразил доктор.

Оля, не глядя на него, достала кровоостанавливающий, обеззараживающий и обезболивающий баллон, и рявкнула:

— Сейчас!

Муравьев взялся руками за торчащую иглу и плавно, но уверено вытянул её.

— Ну вот, — пробормотал он, — разве что низкая температура не даст ему умереть от… — доктор замолчал, не веря своим глазам.

Его новая знакомая залила рану какой-то пеной, а потом положила ладони на ногу потерявшего сознания мужчины и оттуда явно исходил свет. Когда она поднялась, то рана стала выглядеть по-другому. Она никуда не делась, но была чистой, а пенка легко отходила.

— Его надо срочно зашивать, — встрепенулся Муравьев. — Не пойму, что вы сделали, но чувствую, что сейчас идеальный момент закрыть рану.

— Доктор, зовите своих помощников, чтобы унесли его.

— Хм, сударыня, так вы из этих? — шепотом спросил он.

— Из кого их этих? — не поняла Ольга.

— Ну, про кого сейчас говорят, что получили дары из нижнего мира.

— Это не нижний мир. Хотя это не важно.

— И вы можете всякого вылечить?

— Если вы не заметили, то я не вылечила того человека, а лишь не дала ему истечь кровью и придала сил. Дальше всё в ваших руках.

— Интересно.

— Доктор, поторопитесь! У нас ещё один человек с этой штукой в теле.

— Да, конечно, — Муравьев подошёл к следящему за ним широко раскрытыми глазами мужчине. — Ну-с, голубчик. Сейчас я вас освобожу от этой штуки. Готовы?

— Нет.

— А я готов! И р-р-раз!

Ольга делилась силой и с восхищением и ужасом смотрела на доктора. Его рука не дрогнула, а стоны с проклятиями раненого заставили Муравьева отечески улыбнуться.

— Да вы у нас живчик, — похвалил его эскулап.

Ольга продолжала напитывать тело мужчины водной энергией и видела, что тому становится легче. Во всяком случае, он бодро ругался и не терял сознание.

Оставив его, Оля устало побрела к своему костерку. Краем глаза она видела, что Всеволод с инженером намечали расположение костров, которые создали бы тепловую завесу на всю ночь. Пассажиры носили уголь, рубили подлесок, устраивали себе лежбища. В общем, все понемногу суетились, исполняя назначенную работу. Оля вспомнила, что так и не узнала о судьбе машинистов. Впрочем, скорее всего они погибли при столкновении.

У Ольгиного костерка сидела вся семья Васильчиковых. Настасья что-то варила в котелке, а дети сидели на наваленных ветках, покрытых одеялами и о чём-то шептались. Порфирий расширял площадку, наращивая сугробы в высоту.

— Барынька! — обрадовалась Настя и тут же встревоженно вгляделась: — Вы белая вся! Уж не обморозились ли?

— Нет, много сил потратила, — еле ворочая языком, пояснила Ольга и устало плюхнулась на чемодан. Потом всё было как в тумане. Она помнила, что Настасья помогла ей лечь на гору лапника. Рядом расположились дети и всех их накрыли одеялами, взятыми из купе и той самой чужой шубой. Сквозь сон она слышала обеспокоенный голос Головина и рассудительный деда Порфирия.

Проснулась Ольга, когда начало светать. Ей под ноги кто-то подпихивал разогретые камни. Рядом лежал младший сын Васильчиковых, от него исходил жар. Оля огляделась. Остальные детки сидели у костра и грели руки. Настасья ссутулилась и смотрела вдаль. Не сразу Ольга разглядела среди других пассажиров конных.

— Нас нашли, — облегчённо прошептала она, прижимая свою руку ко лбу затемпературившего ребёнка и делясь чистой силой.

Глава 9. Все молодцы

— Насть, ты чего, всю ночь сидела? — хриплым со сна голосом проскрипела Ольга — за ночь у неё немного прихватило горло, но крепкое здоровье выдержало натиск.

— Ох, барынька проснулись, — устало поприветствовала её женщина. — Мы с Порфирием Порфирьевичем всю ночь костёр жгли и камни грели. Иначе не знаю, как выжили бы. Мороз нынче лютый.

— Вы молодцы…

Не слушая Ольгу, Настасья безэмоционально сообщала новости:

— Говорят, во втором классе барин насмерть замерз. Сильно выпимши был, уснул, да и всё.

— Но там вроде бы топили?

— Топили, — согласилась Настя. — Да видно, боги разгневались на него. Кусок треснувшего стекла ночью выпал, выстудил купе, а он не заметил.

— М-да, бестолковая смерть…

— Вечером его просили переселиться в соседнее купе, чтобы своё освободить для молоденькой барышни и старенького господина, но нет. Он заругался, что заплатил за всё купе и менять ничего не будет. Вот и рассердил богов. Потому как не по-людски поступил.

— Больше никто не замёрз?

— Насмерть — нет, а вот болезнь многих скрутила. Вот и к моему сыночку стылая хвороба в грудину забралась. Теперь не знаю, довезу ли его живым.

Настасья не сдержалась, всхлипнула.

— Мы его сбережём, — кутая мальца с головой в одеяло, пообещала Ольга. — О нашей беде уже знают, так что сегодня же выберемся отсюда, а там уж отогреем.

Оля поискала взглядом маленького сударика.

— А где тот мальчик, что был со мной? Что-то я его не вижу.

— Никита Петрович?

— Да, наверное, Никита Петрович, — улыбнулась Ольга.

— Так вы его всю ночь к себе прижимали. Грели. А