Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер

мечтая поскорее сесть за рабочий стол, чтобы в тишине обдумать всё произошедшее. На голодный желудок не очень-то получается думать, да и запах сырости отчего-то ныне кажется раздражающе назойливым. А у Ольги Дмитриевны, наверное, сейчас все хлопочут и готовятся сесть за стол. Первым делом небось протопили, чтобы не застудить мальчонку, одновременно кто-нибудь взялся готовить, а сама Олюшка расставляет вазы с цветами по всем комнатам. Ей нравится, чтобы вокруг неё было красиво.

Почувствовав, что замечтался, Всеволод Аристархович сам затопил печь и поставил греться воду.

— Как много времени мы тратим на эту ерунду, — пробормотал он, вспомнив комфортное проживание в Мёртвом мире. — И почему сразу было не поставить нагревательный бак в доме? Кто придумал, что человеку достаточно подачи холодной воды? — ворчал он, скучая по управляемому душу. В дороге все неудобства воспринимались стоически, но дома захотелось расслабиться — а не получалось.

— Я отравлен комфортом, — мрачно констатировал он и вышел встретить прислугу.

— Всеволод Аристархович! Как хорошо, что вы вернулись! Посвежели! Видно, отдыхали? А у нас тут неспокойно. Господа разъезжаются по своим поместьям, прислугу отпустили и работы у нас нет. Зятя моего уволили, дочка на сносях и без подработки сидит, детки малые забыли, когда мясо видели…

— Я там печь растопил… — прервал он Глашу.

— Это вы зря! Надо же умеючи, а вы… ой! — она заметила, что хозяин теряет терпение и, отступая к кухне, выпалила: — Не слушайте меня, дуру. Побегу я.

Головин с неудовольствием почувствовал, что от прислуги пахнет застарелым потом. Раньше не замечал, а теперь вот резануло. Он и сам сейчас не был свеж, но для этого он греет воду, а ей надо ждать банного дня.

— Отравлен, — повторил он и удовлетворенно кивнул.

Ему приятно было осознавать, что появился новый жизненный опыт и есть с чем сравнивать свою прошлую жизнь. Качество еды, несомненно, на Земле лучше, а вот в плане удобств Мёртвый мир вне конкуренции.

Пока Всеволод ждал горячую воду и еды на скорую руку, то мысленно составлял отчёт о Мёртвом мире, отмечая плюсы и минусы.

Вечером, когда он был свеж и сыт, ему наконец-то удалось насладиться тишиной и поработать. Сырость из протопленной квартиры ушла, немного щекотал нос запах подсушенного хлеба, из высокого фарфорового бокала вился дымок от горячего чая. Захотелось помечтать, как изменится Империя, когда начнет перенимать и осваивать технологию Мёртвого мира, но глаза, отвыкшие от тусклого света, быстро устали.

— М-да, — вернув на свои места писчие принадлежности, Головин сложил все свои записи в папку, с неохотой поднялся и отправился спать. В Мёртвом мире ему исправили зрение, но Ольга Дмитриевна потребовала от него беречь глаза, и он пообещал ей это.

Рано утром прибежал курьер от князя, передал стопку газет, забрал папку с отчетом о походе в Мертвый мир, а Всеволод принялся изучать прессу. Намёк от князя был более чем прозрачный: он ждал Головина и показывал, что между ними всё по-прежнему.

Всеволод прочитал новости о двух крушениях поездов. Люди требовали наказать виновных. Но в обоих случаях причиной крушения послужили твари. Если поезд, в котором ехал Головин сбили, как игрушечный, то на пути другого не оказалось рельс. Их съели маленькие иномирные существа, и людям повезло только в том, что странные тварюшки вскоре сами издохли!

Гневаться на случайных попаданцев было бесполезно, а вот на тех, из-за кого они оказались на Земле, журналисты призывали класть проклятия. Виноватыми называли жрецов, аристократов, вояк, полицию и императора. Тема Мёртвого мира оставалась главной, словно бы мстя за годы забвения.

Головин читал всё внимательно, но ни один журналист не выдвинул никакой теории, объясняющей действия жрецов. Их обвиняли в предательстве родной Земли — и ни слова о том, что же сподвигло храмовых иерархов к этому. Много писали о лезущей в порталы знати и предрекали большие беды, если они найдут там невиданную силу. И каждая статься заканчивалась вопросом: «Куда смотрит император»?

— Действительно, — ответил Всеволод, откладывая в сторону последнюю газету.

Он поднялся, чтобы переодеться и ехать к Ошкину, но в дверь постучали. Прислуга побежала открывать и вскоре Головин услышал мужской голос, спрашивающий его. Всеволод вышел, не дожидаясь, когда Глаша придет звать его.

— Ваше превосходительство? — неуверенно промямлил посланец князя Ошкина.

Всеволод Аристархович его узнал. А вот княжий гонец не мог поверить своим глазам, что видит перед собой старого медведя, но переспрашивать не стал и передал:

— Его сиятельство просит вас незамедлительно прибыть к нему, — заученно произнёс он, шаря глазами по гостиной, надеясь увидеть настоящего Головина, который почему-то решил пошутить и выставить вместо себя племянника или какого другого родственника.

— Вот как? — Всеволод прекрасно ощущал смятение гонца, приправленное жгучей завистью. — Ну что ж, я как раз к нему собирался. Через десять минут выйду.

— Коляска у парадной. Я вас жду, — традиционно ответил гонец и вышел, с трудом отлепив взгляд от мощной и гармонично развитой фигуры Головина. Мощь досталась ему от предков, а о гармоничной прокачке позаботилась Медискин. Всеволод ещё отказывался, думая, что это лишнее, но Дама показала ему предполагаемый результат и он согласился. Позже ни разу не пожалел.

Вот и сейчас, довольный произведённым эффектом, Всеволод переоделся — и настроение у него испортилось. Костюм сидел на нём как с чужого плеча: в талии было свободно; в плечах тесно; рукава и длина брючин на грани допустимого.

— Прямо хоть не выходи из дома! — с досадой воскликнул он, но князя нельзя было заставлять ждать.

Поэтому Головин прихватил с собой парочку энергонакопителей, которые можно было заряжать на солнце или собственной энергией, и спустился. Их ему изготовили в отделе медицинского протезирования по запросу городского Искина, когда Всеволод попросил что-нибудь придумать для подзарядки Ольгиного планшета. К сожалению подарки, собранные Головиным для князя и императора, остались в ином мире. Наруч с функциями планшета Всеволод решил пока никому не показывать, как и иномирное оружие.

Спустившись вниз, Всеволод наткнулся на злорадный взгляд гонца, заметившего несуразно сидящий на нём костюм.

— Мы можем заехать в отдел готового платья, и я переоденусь, — сухо предложил Головин.

— Нет, ваше превосходительство! Не стоит заставлять его сиятельство ждать.

Во время поездки никто не проронил ни слова. Советник ехал, поглядывая по сторонам. В столице чувствовалось напряжение. И если, проезжая по центральному проспекту казалось, что всё по-прежнему, то малые улочки были безлюдны или виднелись следы противостояний. С тварями ли или с митингующими людьми, непонятно. Кое-где ещё не замыли кровь — и это были первые звоночки грядущего хаоса…

Окна в особняке Ошкина были плотно закрыты