Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер

— Пожар! Оля выходите немедленно наружу! — рявкнул с конца вагона Головин. — Горячие угли просыпались и подожгли нас. Ольга Дмитриевна, вы слышите?

— Да!!! — крикнула она.

— Звягинцев, помогите ей! — велел советник. Капитан зачем-то хотел схватить её на руки, но Ольга остановила его:

— Семён Петрович, я помогу этому мужчине, а вы подготовьте выход. Как только справитесь, сразу идите к нам.

Капитану потребовалось мгновение, чтобы сообразить, что теперь так запросто не выйдешь из вагона. Перона нет, расчищенной площадки тоже нет, как и какой-либо тропинки. Он схватил свой саквояж и побежал.

Оля подумала, что Звягинцев не вернется, но через пару минут он уже был рядом с нею. Весь в снегу, взгляд шальной. Она успела помочь подняться пострадавшему и одеться.

— Выводите его, — Оля выскочила из чужого купе и ринулась в своё. Там она схватила чемодан, в котором среди вещей были спрятаны все ее деньги, и выволокла его в коридор. Остановилась. Вернулась в купе и взяла одеяла. Чертыхаясь, она с трудом поволокла добро. — Господин капитан, где выход?

— Идите туда, — он махнул рукой. — Я сумел открыть дверь, — Звягинцев поднял руку с ломом в руке, — и немного притоптал снег, чтобы не увязнуть в нем.

Ольга побежала, но спрыгивать из вагона было некуда. Все место заняли пассажиры из другого вагона. Кто-то из мужчин взял лопату у проводника и начал расширять пространство. Остальные бестолково толклись рядом, мешая друг другу.

— Там дым! — испуганно воскликнула дородная дама и пронзительно завизжала.

— Мама! Перестань! — пристыдила её девушка, но теперь дама взялась причитать на её счёт. Это было так неуместно и дико, что все какое-то время смотрели только на неё.

Ольга напряглась и забросила вещи подальше, прямо в снег. Держась за стенку, она вытянулась, чтобы увидеть, что делают пассажиры из других вагонов, но при свете луны было мало что видно. Ясно было одно, что они удержались на рельсах.

Оля посмотрела на поднявшую шум даму и побежала обратно. Вагон наполнялся дымом. Звягинцев тащил своего товарища по купе к выходу. Тот через шаг спотыкался, но капитан упорно тащил его вперёд.

— Семён Петрович, оставьте, — крикнула Оля. — Дойдёт. Давайте открывать другие купе, — она показала на лом в его руках.

— Ольга Дмитриевна, вы ещё здесь? — прорычал подоспевший Головин. Его лицо было перепачкано сажей, а от шубы шел дым. Судя по всему, он пытался потушить начинавшийся пожар, но безуспешно.

— Надо проверить других пассажиров!

Советник её не дослушал, изо всей силы ударил по дверям ближайшего купе, снося их. Она потрясенно распахнула глаза. Оля догадывалась, что Головин сильный мужчина, но чтобы так! Не даром его за глаза прозвали медведем.

Советник быстро оглядел находящихся там пассажиров и направился к следующему купе. Ольга не поняла, почему он не помог выйти людям и сунулась посмотреть. Пожилая женщина навсегда застыла в нелепой позе с прижатой к сердцу рукой, а её спутник неудачно упал, ударившись головой. Спасать было некого. Да и если бы выжили, то упавшей дверью их добило бы.

— Ольга Дмитриевна, сюда! — велел Головин и Оля бросилась к нему. — Я приподниму его, а вы тащите мальчишку.

Ольга не сразу поняла, о каком мальчишке идёт речь, но когда Всеволод приподнял распластавшегося мужчину, то увидела придавленного им ребёнка лет семи-восьми. Он лежал и дрожал, испуганно моргая.

— Боже, малыш! Почему ты не кричал? — она быстро ощупала его, постоянно спрашивая, не больно ли, и наблюдая за выражением его лица, потом подхватила на руки и осторожно поставила. Мальчик устоял.

— Где-нибудь болит? — вновь спросила она его. Но малыш продолжал дрожать и испуганно смотреть.

— Олюшка, некогда! Берите его одежду и бегите к выходу!

— А вы?

— Осталось посмотреть одно купе.

Она схватила детский полушубок и небольшой саквояж, надеясь, что там могут быть документы, которые пригодятся ребёнку.

— Давай, малыш, ты уж постарайся идти, — подталкивая его боком, подбадривала она. Дойдя до проёма, она велела мужчине, стоявшему внизу, принимать ребёнка, а сама побежала обратно к тому купе, где погибла пожилая пара. Там она приметила висящую на вешалке шубу. Схватив ее, она увидела Головина, тащившего на себе какого-то чиновника. Купе проводника уже лизало пламя.

— Оля, почему вы здесь?

— Да я за шубой для ребенка, — нелепо взмахнув своим трофеем, пролепетала она, боясь оторвать взгляд от огня. Ей казалось, что он идёт по пятам за Головиным.

— Уходим, быстро!

Она побежала. Вылезать было некуда. Пассажиры продолжали толпиться на крохотной площадке.

— Господа, срочно отходите дальше! Огонь вышел из-под контроля и сейчас здесь будет жарко! — крикнул Головин, но все стояли, смотрели на него и ничего не делали. — Господин капитан! — рявкнул советник.

— Я здесь!

— Помогите мне!

Головин передал ему спасённого. Звягинцев еле удержал тучного чиновника и уважительно посмотрел на советника. В этот момент, расталкивая всех локтями, к Всеволоду бросилась одна из дам:

— Ваше превосходительство, помогите нам! У нас в купе остались вещи, а проводник, подлец, куда-то запропастился!

Пассажиры изумлённо посмотрели на неё, но женщина не осознавала, что только что в один ряд с проводником поставила важного чиновника. Моветон!

Прежде чем Головин что-то ей ответил, Ольга злобно прошипела ей:

— Сама своё добро выгребай!

Пассажиры растерянно смолкли. Стала слышна донесшаяся ругань от других вагонов. Безмолвную сцену прервало выбившееся через сломанную стену пламя. Все отшатнулись, многие упали в снег. Началась паника.

Головин схватил шубу у Ольги, завернул в неё мальчишку и, закинув на плечо, начал торить дорогу сквозь снег, отходя от вагона. Оля пошла следом. Отойдя шагов на двадцать, Головин начал кружить, создавая площадку. Ольга двинулась в обратный путь, чтобы перенести чемодан с одеялами. Остальные пассажиры второго класса предпочли ждать, когда им расчистят дорожку и наблюдать, как из горящего вагона чумазый проводник выбрасывает в снег дрова, котёл, стаканы и какое-то барахло.

— Не стойте столбом! Уходите! — крикнул им Головин.

В этот раз его окрик подействовал и все одновременно всколыхнулись. Кто-то не удержался, упал и через него стали перешагивать.

— Господа! Господа, осторожнее! — воззвал какой-то мужчина и помог упавшему.

Оля посадила замотанного в трофейную шубу ребёнка на чемодан. Со стороны ей стало лучше видно, что творится возле других вагонов. Там люди выбирались и расчищали площадку активнее. Вскоре и господа перестали надеяться на проводника и сами начали выносить свои вещи.

— Олюшка, я оставлю вас, — виновато произнёс Головин. — Мне нужно быть там!

— Конечно, — закивала она. — Идите! Не беспокойтесь за меня… за нас, — она обняла закутанного мальчика. — Увидите Настю, скажите ей, что я здесь!

Оля