Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер

не было закреплено ремнями, полетело со своих мест. Ольга почувствовала, что Головин одной рукой крепко прижимает её к себе, а другой вцепился в поручень. Ногами он упёрся в соседний диван. От его руки ей было больно и казалось, что ребра не выдержат, но без его поддержки она убилась бы, когда вагон перевернулся.

Отделались синяками.

Когда стало тихо, то первое, что почувствовала Ольга, это свежий морозный воздух. Она неуклюже поднялась и посмотрела наверх. Разбитое окно теперь было сверху и яркие звёзды равнодушно смотрели на сошедший с рельс поезд.

Глава 7. Не сидеть сложа руки

— Олюшка, вы в порядке? — сдавленно просипел Головин.

Ольга прислушалась к себе и с величайшей осторожностью освободилась из захвата Всеволода, опасаясь лишний раз давить на него своим весом.

— Ничего не сломано, — прокряхтела она. — Испугалась только. А вы? — не вставая с колен, она с тревогой вглядывалась в него, но было слишком мало света, чтобы что-то понять.

— Вроде бы тоже цел, — пробуя приподняться, ответил Головин и поморщился от боли.

— Сева, давай я прощупаю тебя. Ты мог не заметить ран.

Не дожидаясь разрешения, она быстро скользнула ладонями по его телу, задерживаясь там, где советник чувствовал боль.

— Открытых ран нет, как и переломов с вывихами, — облегчённо констатировала Оля. — Полагаю, что болят ушибы и есть растяжение мышц. Не представляю, каких усилий тебе стоило удержать нас обоих, когда все полетело вверх тормашками, но ты нас спас!

Она помогла ему сесть и коротко обняла, шепча слова благодарности. Оля прекрасно понимала, что обошлась без травм только благодаря ему.

— Милая, что-то морозно у нас становится, — поймав её ладошку и прижимая к своей щеке, Всеволод с нежностью посмотрел на неё. — Надевайте шубу и всё тёплое, что у вас есть.

Оля отметила, что даже катастрофа не смогла заставить его обратиться к ней на «ты». Для него это неприемлемо, потому что находится выше в сословном положении и боится оскорбить её. А вот она забывается, но вроде бы Сева не обижается, понимает, что она выказывает ему доверие.

Ольга поднялась и, широко расставив ноги, помогла встать Головину. Вдвоем было не развернуться, поэтому ее помощь была нелишней. Вагон не полностью перевернулся, ему помешал уклон и горы снега, скопившиеся при расчистке рельс, но передвигаться внутри вагона все равно было сложно.

— Да, надо утепляться, — она огляделась, соображая, как теперь быть, — и надо выйти, помочь остальным.

— Проводники помогут пассажирам, — принимая у неё шарф с варежками, которые она с трудом вытянула из захлопнувшейся сетчатой полочки, попытался обнадежить Головин.

— Всеволод Аристархович, ну что вы такое говорите! Один человек не может помочь всем пассажирам, и почему вы не допускаете мысль, что проводнику тоже может потребоваться помощь?

Советник накинул на шею шарф и замер, вникая в ситуацию. Оля скептически посмотрела на шарф и, укоризненно качнув головой, сняла его с Головина, сложила пополам, потом повязала так, чтобы шея полностью была прикрыта. Одновременно она торопливо поясняла:

— Вы же сами сказали, что надо утепляться! Чувствуете, как выстуживается вагон? Уверена, что не только у нас окно разбито. Скоро здесь станет невозможно находиться, а кому-то не выбраться из-под чемоданов, кто-то ударился и лежит без сознания. Вы слышите, как тихо? Полагаю, что многие находятся в шоковом состоянии и не могут пошевелиться.

— Багаж пристёгнут или едет в отдельном вагоне, — педантично заметил Головин, помогая Ольге одеться. Он почувствовал ужасную слабость и удержался на ногах только потому, что понимал, если упадёт, то доставит Оле хлопот.

— Это в вагонах нашего класса, а в остальных? — она перестала суетиться и заглянула ему в глаза. Нахмурилась и вдруг принялась массировать ему уши.

— Что вы делаете?

— Вас не тошнит? — вместо ответа, задала она вопрос.

— Нет.

— И всё равно что-то не так! Возможно, что это откат после мгновенной мобилизации сил, и тогда массаж ушей чуть взбодрит вас!

Головин почувствовал тепло, и ясность мысли к нему вернулась. Он перехватил Ольгины руки и спросил:

— Вы желаете помочь пассажирам третьего класса?

Она кивнула.

— Олюшка, я согласен, что надо помочь, но не помешаем ли мы? Вагоны третьего класса переполнены и если туда ещё мы сунемся…

— Значит, наша с вами забота — организовать людей! — твёрдо произнесла она, вспоминая всё, что слышала или видела полезного в таких случаях. — Необходимо как можно скорее понять, кто отделался испугом и синяками, а кому нужна серьёзная помощь. Пострадавших надо вынести.

— Вы хотите вытащить людей на мороз?

Ольга растерялась и неуверенно спросила:

— А вы думаете, что в вагонах будет теплее? И как там помочь пострадавшим? — она обвела рукой их купе, в котором даже стоять было трудно из-за крена.

Головин ответил не сразу.

— Но не на снегу же, — неуверенно пробормотал он, ежась от холода.

Ольга собралась выбираться наружу, но остановилась и тихо спросила:

— Сева, а кто-нибудь придёт к нам на помощь? Мы надолго застряли здесь?

Во взгляде Головина появилось сожаление и беспокойство. Ему очень хотелось пообещать Ольге, что всё будет хорошо, но не посмел ей врать. Вместо пустых утешений он принялся рассуждать:

— Надо узнать, из-за чего поезд сошёл с рельс и как далеко мы отъехали от станции. Есть ли рядом дорога, по которой можно послать гонца с просьбой о помощи.

— Снега по пояс, если не больше, — заметила Ольга. — Наш гонец никуда не дойдёт. Он либо замерзнет, либо его сожрут волки.

Всеволод привычно повернулся, чтобы посмотреть в окно и… с досады цокнул языком. Оля предположила:

— Мы же должны ночью проезжать мимо каких-то станций. Сева, они же поднимут тревогу, если нас не будет ко времени?

— Вы правы и на этот счет у станционных смотрителей есть инструкции. Значит нам нет смысла посылать гонца в ночь. Он сгинет почём зря.

Ольга, согласно кивая, почувствовала, что у нее замерзает нос, поторопила Всеволода:

— Идёмте, проверим, что с проводником и узнаем, где мы сейчас находимся.

Но в это время раздался треск, что-то натужно заскрипело и вагон накренился. Советник схватился за поручень, прижимая Ольгу к стене, чтобы задержать ее падение, коли так произойдет. Вовремя, потому что вагон медленно соскользнул и с грохотом скатился с насыпи, приняв почти правильное положение. Посыпалось стекло, заскрипел снег, но голосов не было слышно. Ольгу встряхнуло, но на ногах она устояла. Головин облегчённо выдохнул, потому что теперь стало возможно перемещаться по вагону и, как ни в чём не бывало, продолжил:

— Вы правы. Исходя из нашего местоположения будем решать, как дальше действовать.

Помогая друг другу, они