Дочь для магната. Подари мне новую жизнь - Алекса Гранд

С чужой подачи я смотрю на ситуацию под другим углом. Но все равно не могу найти в себе ни принятия, ни прощения. Кривлюсь ехидно и с нажимом спрашиваю.

— Получается, ты его оправдываешь?

— Нет. Просто говорю, что рано или поздно это должно было случиться. Уж извини, Дин.

Беседа с Соболевой оставляет горькое послевкусие, но я стараюсь на ней не зацикливаться. С головой ухожу в следующий урок, упорно работаю над произношением моих подопечных и не отвечаю ни на чьи звонки.

А на следующий день еду на долгожданное открытие нового филиала вместе с Грозовским. Дожидаюсь, пока он предупредительно распахнет передо мной дверь внедорожника, вкладываю пальцы в его ладонь и часто-часто моргаю от ослепляющих нас вспышек.

Складывается такое впечатление, что прессы здесь больше, чем на дне рождения столицы или на приеме у губернатора.

— Рома, а это все обязательно? — окидываю расфокусированным взором толпу, через которую мы продираемся и инстинктивно прижимаюсь к боку Грозовского.

Рядом с ним не так волнительно.

— Обязательно. Привыкай, Арская. Хорошая реклама — двигатель торговли.

Твердо шепчет мне на ухо Грозовский, а меня отчего-то царапает фамилия мужа.

— Не называй меня так больше, пожалуйста. Ладно?

— Не нравится?

— Нет.

— Тогда, может, стоит поторопиться с разводом?

— Может.

Киваю согласно и вздрагиваю, когда Рома впечатывает меня в грудь.

— Улыбайся, Дин. Улыбайся. Снимки должны получиться отличные. Ты разве не счастлива?

Последнее из его уст звучит, как издевка. Но я попросту ее игнорирую.

Ладонь сама ложится на предплечье Грозовского. Пальцы прилипают к гладкой ткани его безупречного пиджака. А уголки губ тянутся вверх.

Сегодня мой день. И я не позволю ничему его омрачить.

Я набираю полные легкие воздуха и улыбаюсь. Сияю с кровоточащим сердцем, с обрезанным крыльями и с полной сумятицей в голове. Сияю, черт возьми, ярче драгоценных бриллиантов, ярче сверхновой, ярче вспышек на Солнце.

Я сама и есть Солнце. Жгучее. Палящее. Ослепительное.

Ладонь Грозовского покоится у меня на талии. Его висок прижат к моему. Мое тело прочно впаяно в его до сих пор. И со стороны мы, скорее всего, выглядим, не как меценат и директор языковой школы. А как любовники.

Бывшие. Настоящие. Будущее. Не важно.

И что во всем этом бардаке самое странное, так это то, что я не испытываю неловкости. Меня не смущает ни близость шикарного, чего уж греха таить, мужчины. Ни окружившие нас журналисты. Ни завистливые шепотки, доносящиеся из плотно сгрудившейся толпы.

Конечно, каждая вторая, если не первая, из собравшихся здесь женщин многое бы отдала, чтобы оказаться на моем месте. Так что их желание растащить меня на лоскутки вполне объяснимо.

— Я долго пробыл заграницей и вернулся на родину с новыми силами. Лингвистический центр — один из моих любимых проектов. И я определенно намерен уделять ему много времени.

Слова Грозовского вкупе с легким поглаживанием моей спины звучат двусмысленно. Но я не перебиваю его и не одергиваю.

Иду вместе с ним к красной ленточке. Беру ножницы с подушки. И вздрагиваю, когда Ромины пальцы ложатся поверх моих.

Это властное прикосновение будоражит и будит ненужные воспоминания, от которых я поспешно отмахиваюсь и с волнительным тремором перерезаю атлас.

А дальше нас засыпают поздравлениями. В фойе накрыты несколько столов. Фрукты, тарталетки, ягодный морс. Пресса разделяется на небольшие группки. Кто-то с удовольствием уплетает угощение. Кто-то надиктовывает репортаж на диктофон. Кто-то звонит редактору.

А я смотрю на все это с круглыми от восторга глазами и не могу до конца поверить, что исполняется моя мечта.

Безусловно, отец бы мог дать мне денег хоть на десять филиалов. Но я хотела доказать, что тоже чего-то стою, и они могут гордиться мной по праву.

Вздергиваю подбородок, купаясь в искрящейся эйфории, и замечаю приближающегося к нам мужчину. Он выделяется на фоне журналистов и педагогов дорогим костюмом и вальяжной уверенной походкой, жмет руку Грозовскому и заговорщически подмигивает.

— Новая твоя?

— Старая, — нагло парирует Роман и все-таки нас представляет. — Знакомьтесь. Дина, идейный вдохновитель школы. Верхов Константин, мой старый приятель. Ты, кстати, здесь каким ветром?

— Попутным. Ищу, куда бы отдать сынишку, — выдает то ли правду, то ли ложь этот Верхов, не определить по лицу, и адресует уже мне.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно.

Коротко киваю мужчине, хоть мне на самом деле, не слишком приятно, потому что его внимание какое-то вязкое и липкое. Не вслушиваюсь в их с Грозовским беседу и улучаю момент, чтобы выскользнуть на улицу.

Еще теплое осеннее солнце ласково греет. Золотится листва. И я нахожу покой в этих желто-оранжевых красках, в свежем воздухе и в маленьких облачках, плывущих по небу.

Делаю несколько снимков центра, чтобы позже запостить их в сторис, и снова вздрагиваю, когда ладони Грозовского ложатся мне на талию.

— Решила от меня сбежать, Льдинка?

— Как же. Сбежишь от тебя.

Буркаю не слишком дружелюбно, но позволяю Роману увести меня к парковке и усадить в джип. Общение с людьми всегда выпивает из меня много энергии, поэтому я с облегчением откидываюсь в кресле, разминаю затекшие плечи и беззастенчиво скидываю туфли.

Потому что ступни устали и теперь ноют от хождения на высоких каблуках.

Машина медленно набирает ход. А я, тем временем, вытаскиваю шпильки, ломаю прически и с блаженным возгласом растрепываю волосы.

В салоне мне больше не нужно изображать из себя великосветскую леди. И я могу бесстыдно закинуть ноги на приборную доску, расстегнуть пару верхних пуговиц на блузке и заслужить Ромин нечитаемый взгляд.

— Красивая ты, Дина, когда настоящая.

Сообщает он после продолжительной паузы и вперивает взгляд в дорогу. Проезжает несколько перекрестков, поворачивает и бросает через плечо.

— Фуршет — это, конечно, хорошо. Но, может, пообедаем нормально?

— Давай.

Я не имею ничего против перекуса в маленькой уютной кофейне, ведь Марусю надо забрать из школы только через несколько часов. Втайне наслаждаюсь галантностью Грозовского, тем, как он красиво распахивает передо мной дверь, как предупредительно придерживает за локоть, чтобы я не споткнулась через порог, и тем как любезно отодвигает для меня стул.

Он явно находится в своей стихии. Знает, как очаровать женщину и как создать иллюзию нужной ей заботы. И если бы не связывающее нас болезненное прошлое, я бы уже смотрела на него восхищенными глазами влюбленной девчонки.

Но я уже разбила розовые очки стеклами внутрь. Поэтому реагирую на его жесты ровно и сдержанно его благодарю.

— Спасибо.

Он делает заказ за нас двоих, прекрасно ориентируясь в меню, и я снова ему не возражаю. С интересом изучаю окружающий