Кузнец в юбке. Книга 1 - Виктория Крафт

налезают в моральном смысле. А коттедж — это дело. Мне нужно где-то жить после Академии. И мне нужно где-то работать. Я кузнец. Мне нужна кузня. Герцогиня помолчала. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Будет тебе коттедж. Я знаю один дом на окраине города, у реки. Там раньше жил отставной военный, он держал мастерскую. Дом небольшой, но участок хороший. И сарай есть, который можно переоборудовать под кузню. Я выкуплю его на твоё имя. — Спасибо, — сказала я. — Это тебе спасибо, — ответила герцогиня. — За спасённую жизнь. И за честность. Мало кто осмеливается сказать герцогине, что её подарок похож на цирк. Ты — первая. — Она повернулась к кучеру. — Забирай коробки обратно. Платья вернём в лавку. Деньги пойдут на покупку дома.Кучер кивнул и начал загружать коробки обратно в телегу. Герцогиня ещё раз посмотрела на меня, усмехнулась, покачала головой и села в карету. Через минуту карета выехала за ворота. Студенты, разочарованные тем, что представление закончилось, начали расходиться. А я стояла на крыльце и улыбалась. Коттедж. Свой дом. С кузней. Это было лучше любых рюшей. И тут я услышала звук. Тихий, низкий, утробный. Как будто где-то рядом смеялся большой зверь. Я обернулась. В окне второго этажа главного корпуса, в тени шторы, стоял ректор. Огромная фигура, скрещённые на груди руки, седые усы. И он хихикал. Сначала тихо. Потом всё громче. Плечи его вздрагивали. Усы топорщились. Он пытался сдерживаться, но у него плохо получалось. Видно было, что он простоял у окна всё время моего разговора с герцогиней, всё слышал и теперь давился от смеха. Увидев, что я его заметила, он резко отвернулся, задёрнул штору и сделал вид, что его там не было. Но я-то видела. И слышала. Ректор-медведь, который ещё недавно отчитывал меня за форму и запрещал приближаться к кузне, стоял у окна и хихикал над розовыми рюшами. Я развернулась и пошла в столовую, пряча улыбку. Значит, не такой уж он и суровый, наш ректор. Значит, и у него есть чувство юмора. Может, не всё так плохо. Может, этот медведь всё-таки не совсем безнадёжен.

Глава. 13.Дом и сад.

Зачёты я сдала все. И сдала хорошо, хотя обстоятельства были против меня. Две недели, пока я отрабатывала наказание в столовой, мои однокурсники ходили на лекции, записывали за преподавателями, задавали вопросы, готовились к зачётам вместе. А я в это время варила супы, жарила оладьи и натирала котлы до блеска. Конспекты Миры спасли меня — я переписывала их по вечерам, в те короткие часы, когда столовая уже затихала, а глаза ещё не слипались. Я читала про классификацию заклинаний, про структуру магических потоков, про принципы вложения энергии в материю, и всё это оседало в голове каким-то чудом. Наверное, сказался опыт: в колхозе я тоже спала по четыре часа и успевала всё — и посевную, и отчёты, и семью. Привычка работать на износ не подвела и здесь. Но на самих зачётах меня будто специально спрашивали за те самые темы, которые я пропустила. Не знаю, было ли это случайностью или кто-то из преподавателей получил указание проверить «ту самую студентку, что две недели провела в столовой», но каждый экзамен превращался в испытание. Госпожа Ирма на зачёте по управлению предметами заставила меня не просто щёткой подметать, а одновременно удерживать в воздухе три тарелки, две кружки и котелок с супом, пока щётка выписывает сложную траекторию. Я справилась. Котелок не пролил ни капли, тарелки не разбились, кружки не треснули. Ирма посмотрела на меня поверх очков, хмыкнула и сказала: «Зачёт». Без улыбки, но с уважением. На теории магии меня ждал ещё более суровый допрос. Преподаватель, сухонький старичок с длинным носом и вечно недовольным лицом, гонял меня по всей программе — от основ до деталей, которые, казалось, никто из первокурсников знать не обязан. Я отвечала. Где-то на памяти, где-то на логике, где-то — честно скажу — наугад. Но, видимо, угадывала правильно, потому что он ставил галочки и кивал. Под конец он спросил меня про классификацию магических сплавов — тему, которую проходят на артефакторике, а не на бытовом факультете. Я её знала. Знала, потому что читала по ночам в библиотеке, готовясь к будущему переводу. И я ответила. Старичок отложил перо и долго смотрел на меня, будто видел впервые. — Вы уверены, что вы на правильном факультете, Берта? — спросил он. — Пока да, — ответила я. — Но это временно. Он хмыкнул и поставил зачёт. Так я сдала всё: теорию магии, управление предметами, нагрев и охлаждение, очистку и консервацию, историю магии. Всё на «хорошо» и «отлично». Даже не верилось, что ещё две недели назад я стояла у котла с супом и думала, что никогда не догоню однокурсников. Догнала. И перегнала. Лина сказала, что я «не человек, а машина». Томас сказал, что я «гномья гордость, хоть и не гном». Мира просто кивнула, но в её кивке было больше похвалы, чем в чужих речах. После зачётов я наконец выбралась посмотреть свой новый дом. Тот самый коттедж, который герцогиня выкупила на моё имя вместо розовых платьев с рюшами. Он находился на окраине столицы, у реки, и когда я шла туда пешком через весь город, то думала: неужели у меня будет свой дом? Свой угол? Своя крыша над головой, которая не принадлежит ни Академии, ни Оскару, ни старосте Ольгерду? Я не была собственницей. Я всю жизнь прожила в колхозном доме, который хоть и был моим по сути, но формально числился за хозяйством. А тут — частная собственность. Моя. По закону. Это было странно и непривычно.Дом оказался небольшим, но крепким. Каменный, одноэтажный, с высокой крышей и маленьким крыльцом, увитым диким виноградом. Окна были широкие, с деревянными ставнями, выкрашенными в зелёный цвет. Внутри — три комнаты: гостиная с камином, спальня и кухня. Мебель старая, но добротная: дубовый стол, несколько стульев, кровать с резной спинкой, шкаф для одежды. На кухне — печь, большая, сложенная из кирпича, с чугунной плитой и духовкой. В углу гостиной стоял старый сундук, обитый железными полосами, а над камином висела пустая полка — видимо, прежний хозяин держал там что-то важное. Пахло деревом, пылью и немного рекой — дом стоял на берегу, и ветер приносил запах воды и ила. Я обошла комнаты, провела рукой по столу, по спинке кровати, по холодному кирпичу печи. Всё было