Кузнец в юбке. Книга 1 - Виктория Крафт

Чем? — она прищурилась. — Я не видела заклинания. Не видела жезла. Ты просто выставила руки, и карета встала. — Я управляю предметами, — сказала я. — Упряжь — это кожа. Кожа — это предмет. Я приказала ей замереть. Она замерла. Герцогиня помолчала. Потом её губы дрогнули в подобии усмешки. — Управляешь предметами. Остановила бешеных лошадей кожаной упряжью. — Она покачала головой. — Ты из Академии? Студентка? — Да. Факультет бытовой магии. Первый курс. Меня зовут Берта. — Бытовая магия, — повторила она. — Я думала, бытовая магия — это посуду мыть и огонь в очаге разжигать. А ты кареты останавливаешь и людей спасаешь. — Посуду я тоже мою, — сказала я. Герцогиня вдруг коротко рассмеялась. Смех у неё был сухой, отрывистый, как лай. — Я леди Катарина де Эрво, — сказала она, поправляя плащ. — Герцогиня. Ты спасла мне жизнь. Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю, — ответила я осторожно. — Вряд ли, — она шагнула ближе. — Я не из тех, кто разбрасывается благодарностями. Но я и не из тех, кто забывает долги. Я теперь твоя должница. В хорошем смысле. Я хочу отблагодарить тебя. Как следует. — Не надо, — начала я, но она меня перебила. — Надо. Я герцогиня, и я сама решаю, что мне надо, а что нет. Где тебя найти? Я помедлила. Потом сказала: — Я работаю в таверне «Кривой котелок». Три вечера в неделю. Она приподняла бровь. — Студентка Академии работает в таверне? — Стипендия маленькая. А жить на что-то надо. Герцогиня посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула. — Я найду тебя, Берта. Скоро. Готовься. — Она повернулась к кучеру. — Эй! Лошадей успокоил? Хорошо. Осмотри упряжь. Если порвалась — чини на месте. И гони в особняк. Медленно. Очень медленно. Кучер закивал. Герцогиня ещё раз оглянулась на меня, кивнула и села обратно в карету. Через минуту карета тронулась и покатила по улице — уже медленно, чинно, как и положено карете герцогини. А я стояла посреди мостовой и смотрела ей вслед. Зеваки расходились. Кто-то хлопал меня по плечу — кажется, лавочник из булочной. Кто-то крикнул: «Молодец, девка!» Я не отвечала. Я думала.Герцогиня. Должница. «Я найду тебя». Это пахло большими переменами. Может быть, хорошими. Может быть, опасными. С аристократами всегда так: никогда не знаешь, что у них на уме. Но одно я знала точно: сегодня моя бытовая магия показала себя с новой стороны. Не просто посуда и швабра. Не просто веник с характером. Остановить карету на полном скаку, удержать бешеных лошадей, спасти жизнь — и всё это без боевых заклинаний, без артефактов, без жезлов и амулетов. Просто я, моя сила и кусок кожаной упряжи. Может быть, Элриан был прав. Может быть, бытовая магия — это не обходной путь. Может быть, это и есть мой путь. Путь, на котором я могу делать то, чего не могут другие. И пусть ректор-медведь запрещает мне кузню. Я найду способ. Я всегда нахожу способ. Потому что я — Вера Афанасьевна. И я ещё всем покажу, на что способна баба с молотом. Даже если молот пока заменяет кожаная упряжь.

Глава.10.Я только посмотрела.

Шли недели. Я училась на бытовом факультете, ходила на лекции, сдавала зачёты, работала в таверне, дружила с Линой, Мирой и Томасом. Всё было хорошо. Но чем дальше, тем сильнее я чувствовала: чего-то не хватает. Не хватает запаха раскалённого металла. Не хватает стука молота по наковальне. Не хватает жара горна. Я скучала по кузне. Скучала так, как скучают по дому. Как скучают по любимому человеку. Днём я отвлекалась на занятия. Бытовая магия давалась мне легко, и я даже начала получать от неё удовольствие. Управление предметами, нагрев и охлаждение, очистка и консервация — всё это было интересно. Но это было не то. Не огонь. Не металл. Не песня, которую поёт железо под ударами молота. Я чувствовала себя птицей в клетке. Красивой, удобной, но клетке. И однажды вечером, когда занятия закончились и общежитие затихло, я не выдержала. Я знала, что на территории Академии есть кузня — та самая, про которую говорил ректор. Она находилась в подвальном этаже артефакторского корпуса, и туда пускали только студентов-артефакторов и их преподавателей. Женщинам вход был запрещён. Мне — особенно. Но я не собиралась заходить внутрь. Я только хотела посмотреть. Одним глазком. Подглядеть, чему там учатся, что куют, как работают с магическим металлом. Я же кузнец. Я должна знать. Я накинула мантию, натянула капюшон поглубже и выскользнула из комнаты. В коридорах было тихо — студенты либо спали, либо сидели по своим комнатам. Я спустилась по лестнице, пересекла внутренний двор и подошла к артефакторскому корпусу. Тяжёлая дубовая дверь была не заперта — артефакторы часто работали допоздна, и кузня никогда не пустовала. Я приоткрыла дверь и проскользнула внутрь. В подвале было жарко. Пахло углём, окалиной, расплавленным металлом и потом. Где-то гудели меха, где-то звенел молот, где-то шипела закалочная ванна. Я прокралась вдоль стены и заглянула в главный зал. Это было огромное помещение с каменными сводами и несколькими горнами. Вдоль стен стояли наковальни — большие, массивные, с характерными отметинами от тысяч ударов. На стеллажах лежали заготовки: стальные бруски, медные пластины, бронзовые болванки. В углу высилась печь для плавки, рядом с ней стояли формы для литья. Студенты в синих мантиях работали у горнов: кто-то ковал клинок, кто-то гнул пластину для доспеха, кто-то заливал расплавленный металл в форму. Преподаватель — пожилой мужчина с окладистой бородой, в прожжённом фартуке — ходил между ними и делал замечания. В углу стояла небольшая наковальня, и рядом с ней никого не было. Я замерла за колонной и смотрела. Смотрела, как движется металл под ударами молотов. Как он становится послушным, пластичным, живым. Как в него вплавляют заклинания — тонкие, почти невидимые глазу нити магии, которые артефакторы вплетали прямо в структуру стали. Я видела это и понимала: вот чему я хочу научиться. Вот что я хочу делать. Это было так красиво, что у меня перехватывало дыхание. Я стояла и впитывала каждое движение, каждый звук, каждый запах, каждую вспышку магии. Я не могла оторваться. А потом за моей спиной раздался голос. Низкий, глухой, с лёгким рыком. Голос, от которого у меня кровь застыла в жилах. — Студентка Берта.Я медленно обернулась. Ректор Ульрих ван Гроттен