Кузнец в юбке. Книга 1 - Виктория Крафт

бледной кожей и длинными тёмными волосами, заплетёнными в простую косу. Уши у неё были чуть заострённые — не такие длинные, как у Элриана, но заметные. Полуэльфийка. Глаза большие, серые, с поволокой — будто она постоянно о чём-то задумалась и не до конца здесь присутствовала. Перед ней лежала открытая книга, и она читала, даже когда ела.— Мира у нас вообще-то не разговаривает с незнакомцами, — продолжила Лина. — Но ты ей понравилась. Правда, Мира? Мира подняла глаза от книги, посмотрела на меня, потом на старшекурсников, которые всё ещё перешёптывались, потом снова на меня. — У тебя хорошая аура, — сказала она тихо. — Плотная. Как у деревенских кузнецов. Я таких раньше видела. — Я и есть деревенский кузнец, — ответила я. — Так что ты не ошиблась. — Кузнец, — повторил кто-то за соседним столом, и снова смешки. Третий в компании — парень, сидевший напротив, — поднял голову от тарелки. Он был невысокий, коренастый, с широкими плечами и большими руками, которые смотрелись немного не пропорционально его росту. Волосы тёмные, вихрастые, на подбородке — жидкая рыжеватая бородёнка, предмет его явной гордости. Он не был человеком — черты лица выдавали гнома, хотя и не чистокровного. Такая же полукровка, как и я. Пальцы у него были в чернилах и в каких-то мелких ожогах. — Томас, — представился он. — Полугном. У меня отец — гном, мать — человек. Я тут самый неуклюжий на курсе. Всё ломаю, что трогаю. Но ты сказала «кузнец»? — он смотрел на меня с надеждой, как смотрит голодный пёс на кусок мяса. — Настоящий кузнец? С молотом и наковальней? — С молотом и наковальней, — подтвердила я. — Это... это же здорово! — он аж подпрыгнул на лавке. — У меня дед был кузнецом! И прадед! И я хотел, но у меня руки... — он показал свои перепачканные пальцы, — они всё портят. Но я учусь! Может, ты мне покажешь когда-нибудь? Как молот держать? Как по наковальне бить? — Кузнец покажет молот, — снова донеслось от старшекурсников, и снова гогот. Томас обернулся, сверкнул глазами и хотел что-то ответить, но я его остановила. — Не надо, — сказала я. — Сами успокоятся. И действительно — через минуту старшекурсникам надоело, и они вернулись к своей еде. А я повернулась к новым знакомым. Так я узнала своих первых друзей в Академии. Лина — человек с севера, дочь мельника, весёлая, болтливая, всегда улыбается и первой лезет знакомиться. Она была из тех, кто разряжает обстановку. Если где-то назревал конфликт — Лина уже была там, шутила, смеялась, переводила всё в шутку. Её взяли на бытовой факультет за способность заставлять тесто всходить в два раза быстрее — её семья держала пекарню, и она с детства умела обращаться с опарой. Мира — полуэльфийка, тихая, замкнутая, но с острым умом. Её взяли в Академию за теоретические способности: она с первого взгляда определяла структуру заклинания и могла найти ошибку в плетении. На практике у неё почти ничего не получалось — предметы её не слушались, а огонь в очаге гас, когда она к нему прикасалась. Но она не сдавалась. И книгу с собой таскала всегда — кажется, даже спала с ней.Томас — полугном, сын гнома-рудокопа и человеческой женщины. Он был старше меня на год, но остался на первом курсе второй раз — слишком много всего ломал. При этом он был добрый, отзывчивый и отчаянно хотел научиться работать руками. Моя кузнечная магия привела его в восторг, и он с первого дня стал моим добровольным помощником и защитником — хотя защищать ему приходилось скорее меня от его же помощи. Почему мы подружились? Наверное, потому что все мы были немножко не на своём месте. Лина — слишком шумная для тихого бытового факультета. Мира — слишком умная для предметов, которые её не слушались. Томас — слишком неуклюжий для дела, которое любил больше всего. И я — кузнец на факультете, где учат мыть посуду. Мы все были чужаками. А чужаки, как известно, держатся вместе. На следующий день начались занятия. Первой парой было «Управление предметами» у госпожи Ирмы — сухонькой старушки с острым взглядом и вечно поджатыми губами. Она раздала каждому по старой щётке и велела заставить их мести пол. — Просто представьте, что щётка — это продолжение вашей руки, — говорила она, расхаживая между рядами. — Не приказывайте ей. Просите. Ощутите её. Почувствуйте щетину, древко, каждую ворсинку. А теперь — вперёд. У Лины щётка бодро проскакала до стены и врезалась в плинтус. Лина ойкнула и побежала её поднимать. У Томаса щётка подметала воздух в десяти сантиметрах над полом — и при этом умудрилась смахнуть с парты чернильницу. Чернила разлились, Томас засуетился, начал извиняться, и щётка, брошенная без внимания, упала и покатилась под стол. У Миры щётка мелко дрожала, стоя на месте, и отказывалась двигаться — Мира смотрела на неё с таким выражением, будто решала сложное уравнение, но ответ всё не сходился. У остальных было примерно то же самое: щётки дёргались, падали, крутились на месте, некоторые вообще лежали и не шевелились. А моя щётка спокойно, деловито, без суеты прошлась по аудитории, смела пыль в совок, аккуратно обошла лужу чернил и вернулась на место. В аудитории стало тихо. Госпожа Ирма посмотрела на меня поверх очков. — Берта, вы раньше занимались бытовой магией? — Немного, — призналась я. — В таверне работала. Там посуда сама мылась. И швабра полы натирала. И веник подметал. Ну, веник не очень. Он с характером. В аудитории засмеялись — уже не обидно, а скорее облегчённо. Лина прыснула. Томас хрюкнул, забыв про разлитые чернила. Даже Мира оторвалась от книги и едва заметно улыбнулась. Госпожа Ирма покачала головой, что-то записала в своём журнале и сказала: — Что ж, Берта, похоже, вам будет скучно на моих занятиях. Но ничего. Бытовая магия — это не только щётки и веники. Посмотрим, как вы справитесь с более сложными задачами. После занятия ко мне подошли Лина, Мира и Томас. — Слушай, — сказала Лина. — Ты это... можешь нам помочь? А то мы вообще ничего не понимаем. Как ты это делаешь? — Я просто прошу, — ответила я. — Не приказываю, а прошу. Вот смотри. Я взяла щётку Лины и положила на пол. — Ты должна почувствовать её. Не как инструмент,