Кузнец в юбке. Книга 1 - Виктория Крафт

расходовать с умом. Значит, нужно было найти работу. Не кузнечную — в гильдию меня пока никто не пустит, да я и не готова ещё, — а какую-нибудь простую, временную. Такую, чтобы платили хоть немного, кормили и давали крышу над головой. А главное — чтобы оставалось время на подготовку к турниру. С турниром надо было разбираться. Я знала только то, что рассказали охотники: Академия Светлого Круга, открытый турнир раз в год, три этапа, победитель получает право поступить на любой факультет. Но этого было мало. Мне нужны были подробности. Когда именно турнир? Где записываться? Какие испытания? Как судят? Кто судит? И главное — как готовиться? Я ведь не просто с улицы пришла, у меня магия есть. И кузнечная, и бытовая. Но я пока ею пользоваться толком не умела. Бытовая — та ещё туда-сюда: огонь разжечь, воду подогреть, косу заплести. А кузнечная — только-только просыпалась. Я чувствовала металл, это да. Но чувствовать — одно, а работать с магическим металлом — совсем другое. Этому надо было учиться. А где? И у кого?На следующий день я спустилась в общий зал и подошла к трактирщику. Его звали Оскар — я узнала это, подслушав, как к нему обращаются завсегдатаи. — Господин Оскар, — говорю, — работа не нужна? Я не гордая. Могу полы мыть, посуду, уголь таскать, что угодно. Он посмотрел на меня оценивающе. — Посуду мыть — это хорошо, — сказал он. — У меня прежняя посудомойка сбежала с каким-то заезжим торговцем. Осталась дыра в штате. Работа грязная, плата маленькая, но кормлю и комната твоя бесплатно будет. Идёт? — Идёт. Так я стала посудомойкой в таверне «Кривой котелок». Работа была знакомая: в колхозе я и не такое делала. Гора грязных тарелок после ужина, котёл с кипятком, зола для оттирания жира, мокрый фартук и красные руки. Я вставала затемно, мыла посуду после завтрака, потом помогала на кухне — почистить овощи, разделать мясо, подбросить дров в печь, — потом снова посуда после обеда, потом ужин, и так до полуночи. Уставала так, что к концу дня руки гудели. Но это была хорошая усталость. Рабочая. И главное — я была при деле, при еде и при жилье. Деньги из кошеля почти не тратила. А ещё у работы в таверне было одно важное преимущество: через «Кривой котелок» проходило много народу. Возчики, наёмники, студенты, мелкие торговцы, отставные солдаты, бродячие артисты. Все они ели, пили и разговаривали. А я слушала. И постепенно, день за днём, из обрывков разговоров у меня начала складываться картина. Первое, что я узнала: Академия действительно существует. Это не слухи. Это огромное учебное заведение в центре столицы, занимает целый квартал, обнесена стеной, и внутри у неё свои порядки. Факультетов много: общей магии, боевой магии, алхимии, целительства, артефакторики, бытовой магии и ещё несколько, которые я не запомнила с первого раза. Студенты носят мантии разного цвета в зависимости от факультета. Учатся долго — от трёх до семи лет. После выпуска получают патент и звание мага такого-то ранга. Второе: турнир. Открытый турнир Академии действительно проводится раз в год, перед летним солнцестоянием. Участвовать может любой желающий, независимо от пола, расы, сословия и гражданства. Турнир состоит из трёх этапов. Первый — отборочный: проверка базовых знаний и способностей. Второй — профильный: состязание по выбранному направлению, у каждого факультета своё. Третий — финальный: поединок или демонстрация мастерства перед комиссией из преподавателей Академии. Победитель получает право зачисления на любой факультет без экзаменов и без оплаты обучения. Более того — победитель получает стипендию от короны на всё время учёбы. Это было как раз то, что мне нужно. Но была одна загвоздка. О турнире говорили с уважением, но и с изрядной долей страха. Испытания там были серьёзные. На артефакторском факультете, например, требовалось не просто сковать какую-то вещь, а создать артефакт — предмет с магическими свойствами. Для этого нужно было знать теорию магии, понимать структуру металлов, уметь вплавлять заклинания в материал. Этого я пока не умела. Моя кузнечная магия проявлялась стихийно: я чувствовала металл, он меня слушался, я могла выковать отличный плуг или подкову. Но артефакт — это другое. Артефакт — это сознательное соединение ремесла и магии. Этому нужно было учиться. Где? В Академию меня пока не пускали. В гильдию — тоже. Оставалось одно: самообразование и поиск людей, которые могли бы помочь. Я начала с книг. В столице была библиотека — публичная, при городском совете. Вход туда стоил недорого, и я пару раз в неделю после утренней смены ходила туда читать. Книги по магии были, но большинство — для студентов, с формулами и терминами, которые я не понимала. Я и в своём-то мире с высшим образованием не была знакома, а тут — магическая теория. Голова пухла. Но я не сдавалась. Выписывала себе в тетрадку основные понятия, пыталась запомнить классификацию металлов, читала про свойства магических сплавов. Медленно, со скрипом, но дело шло. Параллельно я пыталась разобраться со своей магией. По ночам, когда посуда была перемыта и таверна затихала, я выходила во двор, садилась на перевёрнутый ящик и пробовала. Бытовая магия давалась легче: огонь в очаге слушался меня с полуслова, вода в ведре нагревалась, если я того хотела, а один раз я даже заставила веник подметать пол сам собой — правда, потом он упал и рассыпался, а я полночи собирала прутья. С кузнечной было сложнее. Я брала в руки старый гвоздь или обломок подковы и пыталась почувствовать его так, как чувствовала в кузне Гуннара. Получалось не всегда. Иногда металл отзывался — я слышала его структуру, его скрытые трещины. Иногда — молчал. Я поняла, что магия зависит от моего состояния. Когда я спокойна и сосредоточена — она работает. Когда устала или злюсь — нет. Значит, нужно было учиться владеть собой. Не просто махать молотом, а контролировать каждую эмоцию, каждую мысль. Это было самое трудное. Я за свою жизнь привыкла быть прямой и открытой: что думаю, то и говорю, что чувствую, то и делаю. А тут требовалось другое. Тоньше. Сложнее. Но я училась. Медленно. Шаг за шагом.К концу первого месяца случилось то, чего я сама не ожидала. Бытовая магия, которую я считала чем-то вроде приятного довеска к основному дару, вдруг начала усиливаться. Да так, что я сама испугалась. Началось с тарелок. Я стояла у корыта с горой грязной посуды после ужина — тарелки, миски, кружки,