Кузнец в юбке. Книга 1 - Виктория Крафт

сбит с толку. «Ну что, Миша, тоже не спится», — повторила я про себя и тихо засмеялась. Луна светила ярко. Сад был тих и прекрасен. И где-то позади, в тени старых дубов, стоял ректор Академии, смотрел мне вслед и, наверное, думал о том же, о чём думала я. О том, что жизнь — странная штука. И что эта зелёная орчанка с клыками и голосом, как иерихонская труба, не перестаёт его удивлять. Я вернулась в общежитие, легла в кровать и уснула. Мне снился медведь. Он сидел на пороге моего нового дома и слушал, как я пою. И улыбался.

Глава. 14.Практика.

Конец первого учебного года подкрался незаметно. Ещё вчера, казалось, я только-только надела серую мантию и знакомилась с Линой, Мирой и Томасом в столовой, а сегодня на доске объявлений уже висел график итоговых экзаменов. Целый лист пергамента, исписанный мелким почерком госпожи Марты: даты, аудитории, фамилии экзаменаторов. Студенты толпились у доски, вытягивали шеи, нервно перешёптывались. Я пробилась сквозь толпу, нашла свою фамилию и пробежала глазами по строчкам. Экзаменов было пять. Теория магии — письменный и устный. Управление предметами — практический. Нагрев и охлаждение — практический. Очистка и консервация — практический. История магии — устный. И после всего этого — обязательная производственная практика. Не две недели, как мы думали раньше, а целых два месяца. И не в городских учреждениях, а на границе. Академия договорилась с военным ведомством: всех студентов факультета бытовой магии отправляют в помощь пограничным гарнизонам. Готовить еду, стирать, чистить, поддерживать порядок — всё то, чему нас учили, но в полевых условиях. Новость эту сообщил ректор лично на общем собрании, и зал загудел. Кто-то испугался, кто-то обрадовался, кто-то начал спорить. Но приказ есть приказ. Практика — два месяца. Место назначения — приграничные крепости. Мои экзамены прошли хорошо, хотя госпожа Ирма на зачёте по управлению предметами заставила меня не просто щёткой подметать, а одновременно удерживать в воздухе три тарелки, две кружки и котелок с супом. Я справилась. На теории магии старичок-преподаватель гонял меня по всей программе, включая классификацию магических сплавов — тему, которую проходят на артефакторике, а не у бытовиков. Но я знала её благодаря ночным чтениям в библиотеке. Ответила. Получила «отлично». Остальные экзамены тоже сдала на высший балл. Первый курс окончен с отличием. Можно было выдохнуть, если бы не предстоящая практика. Распределение вывесили через день после экзаменов. Лину отправили в северную крепость — холодно, снег даже летом не тает, но она только плечами пожала: «Я с севера, мне не привыкать». Томаса — в центральный гарнизон, где стоял основной обозный полк и всегда была нужна помощь с починкой снаряжения. Миру — в штабную крепость, где требовались её теоретические знания для расчёта магических потоков. А меня — на южную границу. В крепость под названием Тарренхолл, которая охраняла перевал от набегов с сопредельных территорий. Гарнизон небольшой, снабжение скудное, условия походные. То, что надо.Сборы были недолгими. Я уложила в мешок сменную одежду, учебники (вдруг время будет), инструменты, которые удалось сохранить после продажи кузни, и попрощалась с Оскаром. Он всплакнул, но виду старался не подавать. Сунул мне в дорогу свёрток с вяленым мясом и хлебом, буркнул: «Возвращайся, посудомойка» — и ушёл на кухню. Швабра в углу печально качнулась. Я погладила её по мочалке и вышла. Дорога до Тарренхолла заняла почти неделю. Сначала нас везли обозом, потом я пересела на попутную военную телегу. Местность менялась: равнины сменялись холмами, холмы — предгорьями, и наконец впереди показались каменные стены крепости. Тарренхолл стоял на скалистом утёсе над горным перевалом. Стены его были старые, сложенные из серого камня, местами поросшие мхом. Внутри — тесный двор, казарма, столовая, кузня у крепостной стены и несколько подсобных построек. Гарнизон состоял из полусотни солдат, десятка офицеров и нескольких вольнонаёмных работников. Командовал ими капитан — суровый, обветренный мужик лет сорока пяти, с седыми висками и шрамом через всю левую щёку. Звали его капитан Олаф. Когда я, зелёная, клыкастая, ростом под два метра, в серой мантии поверх дорожной одежды, спрыгнула с телеги и представилась: «Студентка Берта, факультет бытовой магии, прибыла на практику», — капитан Олаф долго смотрел на меня. Потом обернулся к своему лейтенанту и сказал: — Это что, шутка? Академия прислала нам орчанку? — Полуорчанку, — поправила я. — И я не шутка. Я — лучшая на курсе. Если вам нужна помощь с кухней, уборкой, починкой снаряжения и бытовой магией — я ваша. Если нет — разворачивайте телегу, я поеду обратно и доложу ректору, что капитан Олаф отказался от практикантки. Он помолчал. Потом крякнул, покачал головой и сказал: — Ладно. Посмотрим, на что ты годишься. И поселил меня в маленькой комнатке при столовой. Кровать, стол, табурет, окно во двор. Не хоромы, но жить можно. И главное — из окна была видна кузня. Первые дни я в основном готовила. Солдаты ели много и часто, а повар, старый одноногий сержант по имени Гунтер, был рад любой помощи. Я варила супы, жарила мясо, пекла хлеб, нарезала овощи — и всё это с помощью магии. Котлы сами помешивали варево, ножи сами шинковали капусту, сковородки сами переворачивали оладьи. Гунтер сначала недоверчиво косился на летающие тарелки, но быстро привык и даже начал давать советы: «Дочка, ты б ещё солью управляла, а то она у нас вечно комками». Я попробовала — и соль стала сама рассыпаться ровным слоем. Гунтер крякнул и сказал: «Будешь так работать — я тебя отсюда не отпущу». Через неделю я уже знала всех солдат по именам. Они перестали бояться моих клыков и звали меня «зелёная хозяйка». Я чинила им одежду, стирала мундиры, нагревала воду для бани, штопала носки. По вечерам, когда работа заканчивалась, я выходила во двор и смотрела на кузню. Она была маленькая, старая, но настоящая. Горн, наковальня, меха. Там работал гарнизонный кузнец — пожилой дварф по имени Торин. Он был неразговорчив, но когда я пришла к нему на третий день и показала, как могу чувствовать металл, его глаза загорелись. Мы начали работать вместе по вечерам. Я ковала простые вещи — гвозди, скобы, подковы, — и с каждым днём моя кузнечная магия просыпалась всё сильнее. Я чувствовала металл как продолжение себя. Я скучала по этому чувству.Так прошёл первый месяц практики. Я работала от зари до зари: кухня, уборка, починка, кузня. Спала по четыре-пять часов,