Невеста поневоле. Свадьбы не будет! - Рина Фиори

Мне интересно наблюдать за ним, быть рядом с ним, чувствовать его энергию.

Замечаю, что он время от времени поглядывает на меня, словно проверяя, не сбежала ли я от скуки. Каждый раз я смущенно отвожу взгляд, чтобы мужчина не заметил, как бессовестно я пялюсь на него.

Наконец, Илья откладывает ручку и откидывается на спинку кресла. Выглядит измотанным, но довольным.

— Ну, все, на сегодня хватит, — говорит он, разминая шею. — Прости, что заставил ждать.

— Глупости, мне было совсем не в тягость, — отвечаю я искренне. — Даже наоборот, было интересно посмотреть на тебя в работе.

Илья усмехается, и в его глазах промелькивает что-то, что заставляет мое сердце биться чаще.

— Правда? Обычно люди скучают, наблюдая за тем, как я корплю над бумагами. Ты, наверное, редкое исключение, — он встает, подходит к окну и смотрит на город, раскинувшийся внизу. — Я, кстати, тоже за тобой наблюдал. Ты выглядишь очень… сосредоточенной. О чем думала?

Я чувствую, как краска заливает мои щеки. Неужели он заметил мои взгляды? Пытаюсь собраться с мыслями и ответить как можно более небрежно.

— Да ни о чем особенном. Просто размышляла о твоей работе.

Это не совсем ложь, но и не вся правда. Я действительно размышляла о его работе, но больше о его руках, о том, как они держат ручку, как пальцы порхают по клавиатуре компьютера.

Илья поворачивается ко мне, его взгляд становится проницательным. Он подходит ближе, и я чувствую, как между нами начинает искрить какое-то невидимое напряжение.

— И к каким же выводам ты пришла?

Я делаю шаг назад, стараясь сохранить дистанцию.

— Ничего такого… — мысли в голове путаются от его близости.

Коршунов останавливается, словно почувствовав мое замешательство.

— Ты уверена? Мне показалось, что ты что-то скрываешь, — говорит он тихо, наклоняясь ближе.

Запах его одеколона щекочет мои ноздри, и я чувствую, как губы пересыхают. Собравшись с духом, я поднимаю глаза и встречаюсь с его изучающим взглядом.

Он делает еще один шаг, и я упираюсь спиной в стену. Деваться некуда. Сердце колотится в груди, словно пойманная птица.

— Ты знаешь, мне всегда нравились женщины с секретами, — шепчет он, его дыхание опаляет мою щеку.

Я закрываю глаза, пытаясь унять дрожь. Все мои мысли куда-то исчезли, оставив лишь одно — желание, которое просыпается во мне с каждой секундой все сильнее.

И тут раздается стук в дверь. Мы оба вздрагиваем и отступаем друг от друга.

Напряжение, которое только что висело в воздухе, словно по волшебству рассеивается.

— Войдите, — говорит Илья, откашливаясь.

В кабинет заглядывает секретарша с папкой в руках.

— Илья Анатольевич, документы готовы.

Глава 24

Илья

Медленно, но верно я схожу с ума.

И причина моего сумасшествия — собственная жена. Которую я своими же руками притащил в дом и вынудил выйти за меня против ее воли.

Ну, не дурак ли?

Жилось мне раньше без этой мести, так нет же.

И ладно бы отомстил я таким образом, так нет. Втемяшил себе в голову, что хочу заполучить крошку.

А теперь, как последний каблук, путевки выбираю. Для медового месяца.

И ведь выбираю! Сижу, как проклятый, перебираю эти глянцевые проспекты, словно от этого зависит моя жизнь. А может, и зависит.

Мысленно вспоминаю, как Эвелина смотрит на меня обычно. С каким-то странным выражением лица, смесью жалости и презрения, и я понимаю — я влип.

Не она влипла, а именно я.

Думал, что сломаю ее, подчиню своей воле, а получилось, что попал в капкан, который сам же и расставил.

И ладно бы Эва была какой-нибудь стервой, коварной интриганкой, нет же! Тихая, скромная, покорная. И эта ее покорность меня бесит больше всего.

Лучше бы кричала, скандалила, как в самом начале, закатывала истерики, хоть какая-то реакция. А так — ничего. Пустота. Смотрит, как на пустое место.

Вспоминаю, как она испугалась, когда сидела у меня на работе вчера.

Я чуть не сорвал с ее сладких губ поцелуй.

Эх, если бы секретарша не помешала нам…

А как все начиналось? Месть. Желание отомстить ее отцу.

Глупо, конечно. Детский сад. Но тогда мне казалось, что это единственное, что может принести мне хоть какое-то удовлетворение.

И вот, я добился своего. Она моя жена. Живет в моем доме.

Спит… не в моей постели. Она не моя. И неизвестно, когда ею будет.

Да, я принял решение завоевывать ее постепенно.

Но мое самообладание рядом с Эвелиной приказывает долго жить.

А путевки… Это уже какое-то извращение.

Пытаюсь купить ее расположение, загладить вину? Сам не знаю.

И все же я продолжаю листать эти проклятые каталоги.

Мальдивы? Слишком банально.

Париж? Слишком романтично.

Может, в горы? На лыжах? Нет, я не знаю, любит ли Эвелина лыжи.

Что же ей нужно?

Наверное, свобода. Но я никогда ей ее не дам. Потому что, если я ее отпущу, я останусь один. Со своим сумасшествием. Со своей местью. Со своей пустотой.

И это будет хуже всего.

Вспоминаю, какое условие Эвелина поставила мне вчера утром, и ухмыляюсь.

Она сказала, что попробует привыкнуть ко мне, если я изменюсь.

Но как?

Как я могу измениться?

Я такой, какой есть, мне ж уже не пять лет, чтобы под кого-то подстраиваться.

— Подберите что-нибудь на ближайшие пару недель, — приказываю турагенту.

Спустя минут сорок забираю путевки, по дороге зачем-то заезжаю в магазин подарков и прошу мне путевки упаковать.

Снова чувствую себя глупо.

И снова ничего не могу с этим поделать.

Подъезжаю к дому, паркую машину, вхожу в дом.

На первом этаже пусто. Обхожу все комнату и понимаю, что Эвелины нигде нет.

Значит, у себя, на втором этаже.

Стучусь в комнату — тишина.

Распахиваю дверь — никого.

Паника ледяной рукой сжимает горло.

Сердце колотится в бешеном ритме. Ушла? Куда? Не могу поверить.

Хватаю телефон, набираю ее номер.

Гудки, гудки, гудки… Тишина.

Снова и снова повторяю попытку, но ответ один — абонент недоступен. Паника нарастает, захлестывает с головой. Нужно что-то делать, нельзя терять ни минуты.

Спускаюсь вниз, хватаю ключи от машины.

Куда ехать? Где ее искать?

Что-то тянет меня обратно.

Какое-то предчувствие, как бы глупо не звучало.

А что, если она в моей мастерской?

Бегу обратно в дом, ноги заплетаются от волнения.

Влетаю в мастерскую, сердце замирает. Эвелина стоит у гончарного круга, склонившись над вращающейся глиной.

Волосы собраны в небрежный пучок, на лице — сосредоточенность. Она не замечает меня, полностью поглощена процессом.

Тихо подхожу ближе. На ее руках рождается