Невеста поневоле. Свадьбы не будет! - Рина Фиори

его желание становится осязаемым, почти физическим. Он делает шаг вперед, сокращая между нами расстояние. Его пальцы касаются моей щеки, нежно, словно боясь обжечь.

— Ты уверена? — шепчет муж, его дыхание обжигает мою кожу. — Это серьезное решение.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Внутри меня бушует ураган эмоций, но я чувствую, что это правильно. Это то, что я должна сделать.

— Да, — отвечаю, открывая глаза и смотря прямо в его. — Я уверена, Илья. Я хочу, чтобы ты создал скульптуру с моим лицом.

Его имя на моих губах звучит как признание. Впервые я произношу его так откровенно, не скрывая ни трепета, ни желания.

Мужчина откликается на него всем своим существом. Его взгляд теплеет, становится почти ласковым.

Он больше не скульптор, он мужчина, смотрящий на женщину, которую хочет. И я хочу его в ответ, всем своим нутром.

Но не сейчас…

Его пальцы задерживаются на моей щеке, а взгляд проникает в самую душу. Я чувствую, как по телу пробегает дрожь, не от холода, а от предвкушения.

Это не просто позирование, это откровение. Я позволю ему видеть меня такой, какая я есть на самом деле — со всеми страхами, сомнениями и желаниями.

Илья медленно опускает руку, словно боясь разрушить эту хрупкую связь. Он отступает на шаг, давая мне пространство, но не отрывая взгляда.

В его глазах я вижу отражение себя — такой, какой я хочу быть, такой, какой он меня видит.

— Хорошо, — его голос звучит тверже, чем прежде. — Тогда начнем завтра. Мне нужно подготовить мастерскую.

Ночь проходит в тревожном ожидании. Я ворочаюсь в постели, представляя, как его руки будут касаться камня, создавая мой образ. Я думаю о том, что он увидит, что сможет передать в своей скульптуре.

Илья не просто художник, он видит глубже, он чувствует. И я надеюсь, что он сможет увидеть и почувствовать меня.

Утром я просыпаюсь с ощущением, будто меня переполняет энергия. Быстро собираюсь, надеваю простое платье, которое, как мне кажется, подчеркивает мою естественность. Перед зеркалом задерживаюсь дольше обычного, пытаясь поймать в отражении ту самую искру, которую видел во мне Илья.

Я очень рада, что сегодня выходной, и можно никуда не спешить.

Мастерская уже с утра наполнена запахом глины и камня. Илья встречает меня сдержанной улыбкой. В центре комнаты стоит большой кусок мрамора, уже слегка тронутый резцом. Он обводит его взглядом, а затем смотрит на меня, словно сравнивая оригинал и будущую копию.

— Ты ведь понимаешь, какого формата я создаю статуи, — бросает на меня пронзительный взгляд, от которого я вся покрываюсь мурашками.

Да, я все понимаю. Его статуи почти все обнажены или полуобнажены.

— Понимаю, Илья, — отвечаю, стараясь сохранить невозмутимость, хотя сердце колотится в груди, как пойманная птица.

Я видела его работы, глупо теперь делать вид, будто не понимала, на что шла.

Идеальные тела, застывшие в камне, дышат жизнью и страстью. Он мастерски владеет не только резцом, но и умением передавать эмоции, затаенные желания.

Илья подходит ближе, и я невольно отступаю на шаг. В его глазах — смесь творческого огня и неприкрытого любопытства. Он изучает меня, как скульптор изучает глину перед тем, как вдохнуть в нее жизнь.

А потом вдруг муж протягивает руку и осторожно спускает лямку платья с моего плеча…

Глава 26

Кожа вздрагивает от холода, и я невольно замираю, ожидая, что будет дальше. Илья не торопится, лишь наблюдает за моей реакцией, словно оценивает каждый изгиб, каждую тень.

Тишина в мастерской становится почти осязаемой, нарушаемая лишь моим учащенным дыханием.

Кажется, время остановилось, и мы остались один на один в этом пространстве, наполненном искусством и едва сдерживаемым напряжением.

— Все хорошо? — спрашивает осторожно.

Его рука замирает на уровне моего локтя.

Киваю в ответ.

Муж второй рукой касается кончиками пальцев моей шеи, легко и невесомо, словно боится разрушить хрупкий образ. Это прикосновение обжигает, вызывает волну мурашек, прокатывающуюся по всему телу.

Я чувствую себя обнаженной не только физически, но и душевно, выставленной напоказ перед его пронзительным взглядом. Внутри меня борются страх и любопытство, желание убежать и остаться, поддаться его воле.

Медленно, почти незаметно, он опускает вторую лямку платья, и ткань соскальзывает с плеч, обнажая мою грудь. Я прикрываю глаза, не в силах выдержать его взгляда, но чувствую, как он обходит меня, рассматривая со всех сторон, словно драгоценный камень.

В этот момент я понимаю, что больше не принадлежу себе, я — материал в руках художника, глина, готовая принять любую форму, которую он захочет придать.

— Ты прекрасна. Просто идеальна, — шепчет заворожено.

В голосе неприкрытый восторг.

Я знаю, что сложена хорошо, но комплимент, сказанный мужем, придает мне смелости.

Я опускаю руки и позволяю невесомой ткани платья упасть на пол. Взглядом слежу за мужчиной.

Наконец, он останавливается передо мной и берет мое лицо в ладони. Его пальцы холодные, но прикосновение нежное. Он поднимает мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Ты невероятно прекрасна, — повторяет снова; его дыхание обжигает мою кожу.

Илья отступает на шаг и жестом приглашает меня встать на небольшой пьедестал, стоящий в центре мастерской.

— Не двигайся, — берет в руки инструменты для работы с камнем. — Я хочу запечатлеть тебя. Такой, какая ты есть.

Остаюсь стоять, обнаженная и уязвимая, под его пристальным взглядом, превращаясь в живую статую, вдохновляющую его на творчество.

Илья начинает работу, и я ощущаю, как меняется атмосфера вокруг. Воздух наполняется легкой каменной пылью, а стук инструментов становится ритмом, задающим тон нашей странной симфонии.

Он двигается с уверенностью и точностью, словно давно знал, что однажды создаст именно это произведение.

Я стою неподвижно, стараясь не дрожать от холода и волнения.

— Ты устала? — спрашивает спустя пару часов.

Очень…

Но признаться мне не хватает духу.

Потому что тогда мне придется одеться и уйти.

А я не хочу. Я хочу, чтобы он и дальше поднимал на меня взгляд, открывая его от камня. Хочу видеть на дне его глаз желание.

Да, оно там есть, я уверена.

— Может, отвлечемся на обед? — предлагает мужчина.

С грустью вздыхаю, опуская плечи.

— Если ты проголодался, то можно, — стараюсь звучать непринужденно.

Но выходит ужасно.

Илья поднимается с места и уверенным шагом идет ко мне.

— Мой голод вряд ли способна утолить еда, — шепчет, касаясь пальцами моего подбородка.

Я вижу, как напряжены мышцы его тела, как горит взгляд.

Ему непросто находиться рядом со мной такой. Обнаженной.

— А что же способно? — спрашиваю непослушными губами.

Ведь уже знаю