Милфа для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

К вечеру во двор въехал экипаж. Я узнала это по звуку колёс по мокрому гравию — тяжёлый, уверенный, без единого скрипа, будто карета катилась по воде.

— Наконец-то! — проворчала я, расправляя платье, которое мне привезли из дома. — Явился наш блудный отец!

Глава 47

Мысль о том, что мой зять пропадал на каком-нибудь званом ужине, где ему сватали «новую жену», заставила меня скрипнуть зубами. Да, аристократы такие. Им плевать на чужое горе. Зато не плевать на собственную выгоду. Отдать должное, генерал Моравиа — очень завидный вдовец во всей столице, так что не удивлюсь, если сегодня ему пытались навязать «невесту».

Я подошла к окну, чтобы убедиться, что это он.

Дверца открылась. Высокая фигура в чёрном мундире. Он поднялся по ступеням, не глядя в сторону моих окон. Плащ намок, тяжёлой пеленой лёг на плечи, скрывая ширину спины.

Я поспешила открыть дверь и выйти в коридор. Я слышала его шаги в холле, поэтому решила поспешить.

— Генерал! — произнесла я громко.

Он остановился на первой ступени лестницы, успев положить руку на перила. Медленно обернулся. Вода стекала с плаща на пол. Глаза серые, уставшие, но внимательные.

— Сегодня мои десять минут. Я желаю видеть внука, — произнесла я, видя, с каким недовольством он сжал перила.

Он несколько секунд молчал. Я видела, как он что-то взвешивает внутри, словно оценивая, сколько времени у него украдет моя просьба.

Потом, к моему облегчению, коротко кивнул.

— Грейвс.

Дворецкий мгновенно материализовался рядом, словно вырос из тени колонны.

— Проведите маркизу к ребенку. Я сейчас подойду.

Дверь детской открылась без звука. Я сразу почувствовала запах: тёплое молоко, нагретое утюгом бельё, сушёная лаванда. И под этим — странный запах, словно запах дешёвых духов, который я не могла сразу опознать. Он резал ноздри, контрастируя с чистотой комнаты.

Не успела я пройти в комнату, как в дверях появился генерал. От него все еще пахло дождём. Он тут же отдал приказ кормилице покинуть комнату.

Молодая, лет двадцати семи, с гладко зачёсанными волосами и безупречным белым воротником, тут же вскочила с кресла. Она почтительно поклонилась генералу, скользнула взглядом по моему платью и прошла мимо, не сказав ни слова. Дверь за ней тотчас же закрылась.

Я даже не посмотрела ей вслед. Всё моё внимание было приковано к колыбели у окна.

Малыш спал. Так же, как утром. Ровное, поверхностное дыхание. Ручки сложены на груди, пальцы слегка согнуты. Неестественно тихо.

— Опять спит? Он сегодня спал целый день! Ни разу не кричал, — заметила я, понимая, что мне это не очень нравится.

— А что в этом плохого? Лучше бы он кричал целый день? — спросил генерал.

Я услышала щелчок секундомера. Включил все-таки, зараза!

— Ребенок не должен просто спать целый день, — произнесла я, глядя на крошечное тельце. — Вот чем вы можете это объяснить? Раньше он плакал, кричал, а сейчас почти сутки спит. Я переживаю, как бы он не заболел.

— Доктор Эмих уже осматривал его. Вы должны были видеть, как он приезжал. Он сказал, что ребенок здоровый. С ним все в порядке. К тому же он — дракон, — заметил Лагерт.

Я подошла ближе к ребенку. Очень осторожно, боясь нарушить воздух, коснулась его крошечной ладошки.

Тёплая. Мягкая. Но... Слишком неподвижная. Пальцы не шевельнулись. Не сжались. Не отреагировали на моё тепло. Кожа была теплой. Жара не было. Он не открыл глазки, а просто продолжал посапывать.

Я провела ладонью по его волосам. Наклонилась. Поцеловала в лоб.

И вдруг замерла.

Что-то было не так.

Глава 48

Я вдохнула ещё раз. Медленно. Потом ещё. Глубоко, втягивая воздух лёгкими.

Нет. Мне не показалось.

Я резко подняла голову, чувствуя, как сердце бьётся от тревоги.

— Генерал. Подойдите сюда!

Он стоял у двери, сняв перчатки. В его руках был зажат секундомер. Он выдохнул, а потом нехотя подошёл. Шаг был тяжёлым, усталым.

— Что случилось? — спросил он так, словно я паникую на ровном месте.

— Подойдите ближе, — произнесла я это громко. Обычно от громкого звука ребёнок просыпается, но он даже не шелохнулся.

Он молча остановился рядом. Его плечо почти коснулось моего. От него пахло дождём, кожей, железом и чем-то дымным, горьким — тем самым запахом, который я уже научилась связывать с ним. Запахом силы, которая сдерживает себя каждую секунду.

Я снова наклонилась к ребёнку. Вдохнула.

И уже совершенно уверенно сказала:

— От него пахнет алкоголем… — произнесла я, чувствуя ту самую нотку, которую ненавидела много лет.

Он нахмурился. Брови сошлись к переносице.

— Вы шутите?

— Нет! От ребёнка пахнет ромом. Крепким. Выдержанным. С нотами жжёного сахара и патоки, — с брезгливым ужасом произнесла я.

— Вам откуда знать, как пахнет ром? Или вы пьёте? — тут же произнёс генерал, выпрямившись во весь рост.

Я посмотрела на него со всем презрением, на которое была способна.

— Да как вы смеете! — почти выкрикнула я, мечтая оставить ему пощёчину на лице. Рука так и рвалась припечатать его за такие слова, но я сжала её в кулак, пряча за спину.

— Тогда откуда вы знаете запах рома? — заметил Лагерт.

— Я слишком долго жила с мужчиной, который надирался каждый вечер! — произнесла я так резко, как могла. — Так что я могу отличить запах рома, шампанского и вина. А вам стоит взять свои слова обратно!

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В нём не было насмешки. Только холодное, рефлекторное отрицание.

— Думаю, вы ошибаетесь, — произнёс генерал. — Он ещё слишком маленький, чтобы пить ром!

— Я не про это! Я про то, что некоторые кормилицы, чтобы мороки было меньше, спаивают грудничков ромом, чтобы они крепко спали весь день! — произнесла я, упирая руки в боки. — Вот вам и объяснение, почему ребёнок спит сутками!

— Сомневаюсь, что кормилица, у которой отличные рекомендации, станет спаивать ребёнка ромом! — резко повысил голос Лагерт.

Я повернулась к ребёнку, видя, что тот продолжает спать.

— Я рада за её рекомендации, но разве вас не смущает, что ребёнок постоянно спит? — отозвалась я. Голос дрогнул, но я выпрямила спину. — И от него пахнет ромом!

Он всё ещё не двигался. Я видела, как напряглась линия