Милфа для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Я тихо произнесла:

— Пожалуйста. Просто понюхайте. Это важно!

Он посмотрел на меня ещё несколько секунд. Потом медленно, словно делая что-то против воли, наклонился над колыбелью.

Глава 49

В комнате стало совсем тихо. Слышно было, как тлеют угли в камине. Как капает вода с его плаща на паркет. Как моё собственное сердце бьётся где-то в горле.

Я видела, как едва заметно изменилось выражение его лица. Как расширились ноздри. Как на секунду замерло дыхание. Как внутри него, под мундиром и выучкой, шевельнулось то древнее, что не спало никогда.

Он вдохнул ещё раз. Выпрямился.

— Есть какой-то запах, — медленно произнёс он. Голос стал тише. Опаснее.

— Именно, — гордо ответила я.

— Но...

Я закончила за него.

— Вы не знаете, какой именно. Вы не пьёте. И ваши предки, судя по всему, тоже не давали младенцам крепкое спиртное вместо молока для “хорошего сна”.

Он промолчал. Рука легла на спинку колыбели. Пальцы сжались так, что побелели костяшки. Древние символы на дереве, вырезанные ещё до основания рода, казалось, потемнели в свете камина.

Я посмотрела на спящего малыша. На его неестественно спокойное лицо. На восковую кожу.

— Некоторые кормилицы пьют сами. А несколько капель дают младенцам. Чтобы они крепче спали. Чтобы меньше плакали. Чтобы не мешали делам. Чтобы не требовали внимания, когда оно нужно им. Чтобы не кричали, пока они сами отдыхают или пишут письма любовникам.

В комнате стало холоднее. Или мне так показалось. Воздух сгустился, стал тяжёлым, как перед грозой. Пах озоном и чужой, человеческой подлостью.

Генерал перевёл взгляд на ребёнка. Потом на меня. В его серых глазах не было теперь ни холода, ни раздражения. Ни высокомерия. Там появилась тревога. Тёмная, липкая, знакомая каждому, кто когда-либо терял то, что любил. Он смотрел на сына так, как смотрят на рану, которую не замечали, пока не пошла кровь.

— Я уверен, что это не так. Эта женщина пользуется очень хорошей репутацией, — убеждал он.

— Я уверена только в одном, — сказала я. — Нормальный здоровый младенец не спит весь день. Он просыпается. Требует есть. Мой внук ничего не требует!

Я снова наклонилась к малышу. Провела пальцем по его щеке. Кожа была горячей, но реакция не приходила.

— А этот ребёнок сегодня молчал с самого утра. Слишком долго. Это ненормально.

Генерал ничего не ответил. Он медленно провёл ладонью по лицу, стирая дождевую воду, или слёзы, или усталость, которую носил годами.

Я впервые увидела перед собой просто мужчину. Отца. Которого только что столкнули лицом к лицу с тем, о чем он даже не догадывался.

— Возможно, я ошибаюсь, — тихо сказала я. — И буду счастлива ошибиться. Готова признать себя сумасшедшей. Готова уехать, если ошибаюсь. Прямо сразу собрать вещи и покинуть дом. Но если нет...

Я подняла на него глаза. Встретилась с его взглядом. Под натиском холодной стали я не отвела глаз.

— Иногда спокойные дети потом всю жизнь расплачиваются за чужое удобство. А иногда... они просто не просыпаются. У моей соседки так умер мальчик. Все говорили: "Какой спокойный ребенок..." А потом он просто не проснулся. Вы разве этого хотите?! И не надо мне прикрываться “хорошими рекомендациями”! Скажите честно, вы ничего не соображаете в детях! Ничего! Может, вы и бог войны, как вас называют, но в грудных детях вы…

Я постучала по столику кулаком. Три раза.

Глава 50

Генерал долго смотрел на меня. Потом кивнул. Один раз. Коротко. Резко. Как приказ, данный самому себе.

— Пусть за ней следит дворецкий, — произнес генерал, а его брови хмурились. Ой, как я ему не нравилась! Прямо до зубовного скрежета! И это было взаимно.

— О да! Вы нашли замечательную кандидатуру! — язвительно выпалила я, глядя на генерала с насмешкой. — Вечно бегающий по дому и вечно занятый дворецкий! Отличный надсмотрщик! Превосходный! Браво, господин генерал!

Я похлопала, как хлопают в театре.

— И кого вы предлагаете? — резко спросил Лагерт. — А, погодите, я догадываюсь! Вы хотите предложить себя! Вам же все равно заняться в доме нечем! Ну уж нет. Даже не думайте, что я подпущу вас к ребенку в мое отсутствие. Или оставлю рядом с ним! Я не знаю, что происходит в вашей голове, а по рассказам моей жены, вы еще та…

Я подалась вперед, ничуть не пугаясь.

— Ну… ну… Договаривайте! — бросила я ему в лицо. — Давайте, не стесняйтесь! Здесь все свои!

— Я не знаю, что происходит в вашей голове, маркиза. Но моя жена предупреждала меня, что вы умеете превращать заботу в удавку! — бросил генерал, развернувшись.

Он поднял часы и посмотрел на них.

— Ваше время вышло пять минут назад! Значит, завтра у вас будет на пять минут меньше! — произнес он.

Нет!

Не позволю.

Я не думала. Не взвешивала риски. Тело действовало быстрее разума — рука сама метнулась вперед, пальцы вцепились в тяжелую ткань его рукава, чтобы остановить его.

Правила приличия взвыли, уверяя, что женщина себя так не ведет. Но мне было на них плевать с высокой колокольни. На кону жизнь и здоровье ребенка!

Мундир был грубым на ощупь, но под ним чувствовалась твердая, горячая мышца. От него пахло дождём и тем самым дымным, горьким запахом, который я уже научилась узнавать с закрытыми глазами. Запахом его драконьей природы.

Он остановился. Медленно повернул голову. Серые глаза опустились на мою руку, потом поднялись ко мне. В них не было злости. Было неприкрытое раздражение.

— Вот оно, — прошипела я, чувствуя, как сердце колотится где-то под самым горлом. — Вот ваше наплевательство. Именно оно стоило жизни моей девочке! Вы угробили ее. Но моего внука я угробить не дам!

Лагерт резко дернул рукой. Не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала всю мощь, скрытую под этой безупречной формой.

— Никто его не гробит, — голос прозвучал низко, вибрируя в груди. — Отпустите.

Я разжала пальцы. Медленно. Один за другим. Чувствуя, как уходит тепло его руки, как между нами снова вырастает невидимая стена.

— Хорошо, — выдохнула я, заставляя себя говорить ровно. — Давайте иначе.

Он молчал. Только смотрел. Холодно. Настороженно.

— Я вам надоела. Поверьте, я это прекрасно вижу. Еще немного — и вы сами выставите