Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

​— Рокси, ты идешь на травологию? — тихо, с огромным сочувствием спросила Марго, заглядывая мне в потухшие глаза.

— Иди, Марго, я догоню. Кажется, уронила стилос под парту, — глухо солгала я, делая вид, что шарю рукой под сиденьем.

​Я, затаив дыхание, дождалась, пока огромный амфитеатр почти полностью опустеет. Вернер всё еще стоял у кафедры внизу, методично, лист за листом собирая свои записи в дорогую кожаную папку. Нас осталось всего двое в этом гигантском, гулком помещении. Я сделала нерешительный, деревянный шаг к центральному проходу, глупо надеясь… сама не зная на что.

​Может, на то, что он всё-таки окликнет меня? Задержит после лекции?

​Ректор сухо щелкнул металлической застежкой, взял папку в левую руку и чеканным шагом пошел к боковому выходу для преподавателей. Его маршрут пролегал в полуметре от того места, где застыла я. Когда он поравнялся со мной, я отчетливо, до головокружения уловила тот самый едва заметный, ускользающий шлейф его личного парфюма с терпкими, горьковатыми нотками озона.

​Элиас даже не повернул головы в мою сторону. Не сбил шаг.

​Он прошел мимо, словно я была не более чем клубком прозрачного, пустого воздуха, и тяжелая, обитая кожей дубовая дверь закрылась за его широкой спиной с глухим, окончательным и бесповоротным стуком.

​Я осталась стоять совершенно одна в огромном, пустом зале. Все мосты между нами были сожжены дотла, серый пепел окончательно остыл, и теперь мне, свободной птице, предстояло как-то научиться дышать и выживать в этой идеальной, абсолютно безопасной и совершенно ледяной пустоте.

Глава 11. Холодная свобода

Тяжелый стук дубовой двери всё еще эхом отдавался под высокими сводами пустого амфитеатра, когда я наконец заставила себя сделать первый шаг. Ноги, скованные ледяным оцепенением, двигались механически, словно чужие. Я шла по длинным, гулким коридорам ректората, не замечая ни снующих мимо старшекурсников, ни строгих портретов на каменных стенах.

​Мой личный мир, который еще вчера вечером искрил опасным, пульсирующим золотом и пах предгрозовым озоном, внезапно выцвел до состояния старой, пыльной сепии.

​Следующие три дня, предшествующие началу зимней сессии, слились для меня в один бесконечный, серый монолит удушающей академической рутины. Я получила ту самую вожделенную, абсолютную свободу, о которой умоляла всех богов в туманном парке, но на вкус она оказалась как старый, слежавшийся пепел.

​Я с головой, до одури и кровавых мальчиков в глазах, погрузилась в учебу. Мы с Марго дневали и ночевали в Главной библиотеке, отгородившись от всего мира высокими стопками замшелых фолиантов.

​Я до темноты заучивала наизусть сложнейшие трехмерные формулы боевых плетений.

​До кровавых мозолей на пальцах отрабатывала мелкую моторику для бытовых заклинаний Огня.

​Глотала литрами мерзкий, горький отвар из корня мандрагоры, который помогал не спать сутками напролет.

​Моя внутренняя дикая рысь, еще недавно яростно рвавшаяся в бой при каждом упоминании ректора, впала в глубокую, нездоровую апатию. Она больше не царапала ребра, не требовала ночной свободы и вообще никак не реагировала на внешние раздражители. Зверь просто свернулся в тугой, безжизненный клубок на самых дальних задворках сознания, словно погрузившись в искусственную летаргию.

​И это пугало меня сейчас куда больше, чем ее неконтролируемые вспышки агрессии на тренировках. Без ее первобытной, дикой энергетики моя собственная стихийная магия стала...обычной. Пресной. Идеально послушной, но напрочь лишенной той самой искры, которая делала меня живой.

​Магистр Элиас Вернер держал свое слово с пугающей, безупречной жестокостью.

​Мы неизбежно пересекались в столовой, в широких коридорах, пару раз я видела его монументальную фигуру на балконе смотровой башни. И каждый божий раз происходило одно и то же: его тяжелый взгляд скользил сквозь меня, словно я была сделана из мутного, никому не интересного стекла. Ни малейшего намека на узнавание. Ни единой, даже самой скупой эмоции на идеальном, точеном лице аристократа. Он виртуозно, с садистским изяществом вычеркнул меня из своей реальности, оставив барахтаться в моей собственной.

​Наступило утро первого, самого страшного экзамена —Практическая боевая магия и контроль стихий.

​Открытый полигон встретил первый курс пронизывающим, колючим северным ветром. Небо над башнями академии было затянуто плотным свинцовым покрывалом, грозящим вот-вот разродиться ледяной крупой. Мы жалко ежились в своих форменных утепленных мантиях, нервно переминаясь с ноги на ногу у ограничительной черты.

​В самом центре полигона, надежно окруженный мерцающим защитным куполом, возвышался экзаменационный помост. За длинным столом, покрытым зеленым сукном, восседала строгая комиссия: наш преподаватель магистр Торн, тучный декан огненного факультета и, к моему леденящему ужасу, сам верховный ректор.

​Вернер сидел в центре. Сегодня он был затянут в наглухо застегнутый черный камзол без единого украшения. Его длинные серебряные волосы были строго, волосок к волоску, забраны в низкий хвост, а перед ним лежала стопка экзаменационных ведомостей. Он выглядел как ожившая, идеальная статуя беспристрастного правосудия — холодный, отстраненный и абсолютно недосягаемый.

​— Адептка Рокс! — рявкнул магистр Торн, сверяясь со своим длинным списком. — На помост. Ваша задача — продемонстрировать комбинированный огненный щит пятого порядка с последующим резким переходом в атакующую волну. Время на подготовку и раскачку резерва — тридцать секунд.

​Я нервно, с трудом сглотнула, чувствуя, как предательски потеют ладони внутри кожаных перчаток, и на ватных ногах неуклюже шагнула за защитный барьер. Ветер мгновенно растрепал мои тщательно собранные волосы, швырнув светлые пряди прямо в глаза.

​Я остановилась в самом центре начерченного магического круга. Медленно подняла глаза на комиссию. Торн смотрел на меня с нескрываемым ожиданием, помня мои прошлые успехи, декан уже что-то помечал в бланке.

А Элиас... он абсолютно спокойно, с легкой, невыносимой скукой разглядывал свои идеальные руки, сцепленные в замок на столешнице. Он даже не соизволил поднять на меня взгляд.

​«Давай, пушистая,— мысленно, с отчаянием позвала я свою спящую кошку. —Проснись. Пожалуйста. Нам жизненно нужен наш огонь. Иначе мы с позором вылетим отсюда».

​Но внутри стояла мертвая, глухая тишина. Зверь даже не дернул ухом.

​— Время пошло, адептка, — сухо и раздраженно напомнил декан.

​Я судорожно закрыла глаза, силой выкинула из головы образ серебряных волос и полностью сосредоточилась на своих магических каналах. Я тянула энергию из внутреннего резерва, как воду из глубокого, пересохшего колодца — по капле, с огромным, физическим трудом. Без инстинктов и мощи перевертыша мне приходилось полагаться исключительно на человеческую, сухую академическую зубрежку.

​Формула плетения. Точка концентрации. Выброс.

​Я резко вскинула руки вверх, с напряжением рисуя в воздухе