Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

​— Пусть подавится, — хрипло, но счастливо рассмеялась я, чувствуя, как адреналин медленно отпускает мышцы, оставляя после себя приятную, тягучую усталость. — Иди в общежитие, Марго. Мне нужно умыться и смыть с себя эту копоть.

​— Только не долго! Нам еще нужно отпраздновать твое триумфальное возвращение из мертвых! — крикнула подруга, убегая по коридору в сторону женского крыла.

Глава 13. Запах грозы

​Просторная раздевалка под трибунами была пуста. Сюда доносились лишь приглушенные толщей камня звуки возобновившегося экзамена. Я подошла к ряду медных умывальников, повернула вентиль и с наслаждением подставила пылающее, перепачканное сажей лицо под ледяную струю.

​Вода успокаивала. Я оперлась влажными руками о край раковины и посмотрела на свое отражение в тусклом, поцарапанном зеркале.

​Мои глаза всё еще хранили отголоски звериного золота.

​Зрачок не до конца расширился, оставаясь вертикальной щелью.

​Кожа блестела от пота, а на скуле темнел мазок пепла.

​Я выглядела дикой. Неправильной. Живой.

​И в этот самый момент температура в раздевалке стремительно, неестественно упала. Пар от горячих труб мгновенно осел на зеркале морозным узором, а воздух стал густым и тяжелым.

​Мои ноздри безошибочно уловили этот запах — концентрированный, бьющий по рецепторамозон и морозная свежесть.

​Я не обернулась. Мои пальцы лишь чуть сильнее впились в медный бортик раковины, когда за спиной раздались тихие, неторопливые шаги.

​— Ты играешь с огнем, маленькая рысь, — его глубокий, вибрирующий баритон прозвучал так близко, что волоски на моем затылке встали дыбом.

​Я медленно подняла голову, встречаясь с ним взглядом через мутное зеркало. Элиас Вернер стоял прямо за моей спиной, так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его массивного тела сквозь плотную ткань министерского камзола.

​— Вы сами сказали, магистр, — я обернулась, плавно, по-кошачьи прислонившись поясницей к раковине и скрестив руки на груди. — Огонь не терпит трусости. Я просто перестала бояться собственной тени. Вы ведь именно этого от меня добивались?

​Он сделал еще один крошечный шаг вперед. Расстояние между нами сократилось до непозволительного, интимного минимума. Ему пришлось слегка склонить голову, чтобы смотреть мне прямо в глаза. Ледяная маска была окончательно сорвана, брошена где-то там, на трибунах Большой Арены. Сейчас передо мной стоял хищник, который наконец-то дождался достойной добычи.

​— Я добивался контроля, Роксана. А не показательного самоубийства, — он произнес мое настоящее, запретное имя так тихо, словно это была величайшая тайна на двоих. — Твой выброс энергии на големах был нестабильным. Ты пропустила сырую стихию через свою кровь. Если бы ты потеряла концентрацию хоть на долю секунды — тебя бы разорвало на куски прямо на этом песке.

​— Но я не потеряла, — с вызовом парировала я, не отводя взгляда. — Мой зверь и моя магия — это одно целое. Я больше не собираюсь расщеплять себя на две части ради вашего дурацкого министерского спокойствия.

​Элиас тяжело вздохнул, и в этом звуке смешались раздражение и какое-то темное, тягучее восхищение. Он медленно поднял руку в перчатке и кончиком большого пальца коснулся моей щеки, аккуратно, почти нежно стирая мазок сажи с кожи.

​От этого контраста — грубой кожи перчатки и обжигающей нежности жеста — у меня перехватило дыхание. Внутренняя кошка довольно замурлыкала, потянувшись к его руке.

​— Ты невыносима, — почти шепотом произнес он, и его глаза потемнели, затягиваясь грозовыми тучами. — Строптивая, безрассудная, дикая девчонка, которая понятия не имеет, в какие глубокие воды она ныряет.

​— Так научите меня плавать, Элиас, — мой голос дрогнул, выдавая то, как сильно на меня действовала его близость. — Или отойдите в сторону. Потому что я больше не буду прятаться. Ни от инквизиции. Ни от вас.

​Воздух между нами заискрил. Напряжение достигло той самой критической точки, за которой начинается неконтролируемый взрыв. Вернер смотрел на мои приоткрытые губы так, словно просчитывал все риски в мире и одновременно был готов послать их к черту. Его пальцы скользнули с моей щеки на шею, нащупывая бешено бьющийся пульс.

Его большой палец медленно, гипнотически поглаживал бьющуюся жилку на моей шее. Дыхание Элиаса, пахнущее морозом и грозой, обжигало мою кожу. Он склонился еще ниже, его губы оказались в жалком миллиметре от моих, и я инстинктивно подалась вперед, прикрывая глаза в ожидании неминуемого столкновения нашего огня.

​Но этому взрыву не суждено было случиться.

​Резкий, раздражающий и ритмичный цокот острых каблуков по каменному полу коридора разрушил магию момента с жестокостью разбитого стекла.

​А следом за звуком шагов в тесное пространство раздевалки наглым, удушливым облаком ворвался чужой парфюм. Густой, тошнотворно-сладкий аромат черных орхидей и тяжелого мускуса мгновенно перебил чистый, искрящийся озон Вернера.

​Моя внутренняя рысь мгновенно оскалилась, шерсть на ее виртуальном загривке встала дыбом. Я знала этот запах. И я ненавидела его владелицу каждой клеткой своего существа.

​— Магистр Вернер? Вот вы где. А я-то гадаю, куда пропал верховный судья прямо посреди аттестации, — голос, прозвучавший от дверей, был обманчиво бархатным, с тщательно отрепетированной, тягучей хрипотцой.

​Элиас замер. В ту же микросекунду, как прозвучал первый слог ее голоса, всё то первобытное, темное и живое, что только что бурлило в его глазах, схлопнулось. Он убрал руку с моей шеи так резко, словно обжегся, и выпрямился, мгновенно надевая на себя непроницаемую, глухую броню Ледяного Короля.

​Я с трудом проглотила разочарованный рык, поворачивая голову к незваной гостье.

​В дверном проеме, картинно оперевшись плечом о косяк, стоялаледи Изольда Вейн— старший куратор боевого факультета и по совместительству специальный надзиратель от Министерства.

​Она была потрясающе, ядовито красива, но ее красота всегда казалась мне искусственной, выверенной до миллиметра:

​Идеальная осанка:Вымученная годами светских интриг, а не звериной грацией.

​Кроваво-красная мантия:Слишком узкая, слишком откровенно подчеркивающая изгибы тела для преподавателя.

Хищный оскал:Тонкие губы, всегда растянутые в снисходительной улыбке, скрывали за собой острые зубы амбициозной стервы.

​В её взгляде, устремленном на Элиаса, всегда безошибочно читался один и тот же маниакальный, двойственный голод. С одной стороны, она до одури, до истерики хотела затащить этого недосягаемого, властного мужчину в свою постель. А с другой — с не меньшим наслаждением впилась бы острыми зубами в его идеальную глотку, мстя за каждую секунду его отстраненности. Она жаждала сломать его, подчинить и обладать им.

​Но ректор всегда был к ней абсолютно, безжалостно холоден.

​— Леди Вейн, — тон Вернера опустился ниже нулевой отметки, в нем зазвенели острые льдинки. Он даже