Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

них – мацутакэ с еще не до конца раскрывшейся шляпкой. Многие не выносят его резкого запаха, однако Маомао считала эти грибы настоящим лакомством. Достаточно лишь разрезать на четыре части, положить на решетку, посолить, сбрызнуть соком судати, поджарить – и нет блаженства превыше!

Роща была небольшой, но Маомао удалось выискать там целую полянку грибов, так что в ее корзине лежали уже пять мацутакэ.

«Отнесу дядьке и у него съем? Или попрошусь на общую кухню?» – гадала она.

Есть в Нефритовом дворце не хотелось, иначе бы пришлось объясняться, где раздобыла лакомство. А признаться, что выискала сама, в лесу, тоже нельзя – не пристало деве-чиновнику ходить по грибы.

В конце концов она решилась навестить добродушного лекаря-самозванца, человека во всех отношениях безнадежного. Уж он-то не станет приставать с вопросами, где взяла мацутакэ. В крайнем случае с радостью угостится, а если не любит их – промолчит. Да и вообще в последнее время они с Маомао крепко сдружились.

* * *

По дороге Маомао не забыла заглянуть к Сяолань, редкому (ведь знакомцев у нее маловато) и ценному источнику сплетен в ее жизни.

Выходив наложницу Лихуа, Маомао вернулась из Хрустального дворца исхудавшей. И хотя она провела два месяца, прислуживая сопернице госпожи Гёкуё, в Нефритовом дворце ей страшно обрадовались и принялись баловать сладкой выпечкой пуще прежнего. Под конец Маомао уже не знала, куда девать все припрятанные сладости, которые оставались после чайных церемоний. Они бессмысленно громоздились в ее заплечной корзине, а больше хранить было негде. К счастью, она припомнила, что Сяолань готова объедаться сладким день-деньской. Выгадав, когда та в очередной раз уйдет на отдых, Маомао снесла ей целую корзину лакомств. При виде такого богатства у Сяолань загорелись глаза – не описать ту радость, которую она испытала. Поедая гостинцы, что ей принесли, она охотно болтала без умолку.

Обе устроились прямо за прачечной, на бочках, где было удобно есть и перешептываться. По привычке Сяолань начала пересказывать ей всевозможные небылицы, что были в ходу у дворни и в которые верилось с трудом. Но от одной из них Маомао бросило в холодный пот.

– Слыхала? – начала Сяолань. – Говорят, какая-то дева-чиновник из императорского двора подмешала одному военачальнику любовное снадобье и соблазнила его! А он-то раньше ни на одну не глядел!

«Ох, надеюсь, это не то самое снадобье, которое готовила я… Хоть бы… хоть бы не оно!» – ужаснулась Маомао.

Она запоздало поймала себя на мысли, что не стала дознаваться у господина Дзинси, кому предназначен шоколад. Да и что толку знать? Все равно ничего не поделать.

В императорский двор, о котором упомянула Сяолань, входит не только дворец императорских жен, то есть Внутренний, но и Внешний со всеми прилегающими угодьями. И как раз во Внешнем дворце, в отличие от Внутреннего, служат мужи, обладающие всеми достоинствами. Соперничество среди них велико, занять какую-нибудь должность – великая удача. Если во Внутренний дворец дев-чиновников набирают толпами, то во Внешний попадает горсть, и каждой для службы необходимо сдать экзамены. Разумеется, всякой деве куда интереснее Внешний дворец, ведь во Внутреннем мужчину со всеми достоинствами не найти, отчего многим думается, что в «цветнике» императора чрезвычайно скучно.

Впрочем, все эти чаяния и слухи Маомао совершенно не заботили.

* * *

Добравшись до хранилища трав и кабинета лекаря, у которого длинные тонкие усики напоминали юрких вьюнов, Маомао вдруг обнаружила там незнакомого бледного евнуха. Он кого-то поджидал и беспокойно потирал руки. Завидев Маомао, лекарь-самозванец улыбнулся ей доброй улыбкой, как будто чрезвычайно ей обрадовался.

– А, это ты, милая! Очень кстати, очень кстати!

– Что тут у вас?

– Да вот… У господина на коже какое-то раздражение. Не могла бы ты приготовить ему мазь?

Подобная просьба во всех отношениях звучит дико, и в иной раз Маомао спросила бы лекаря, отчего же он сам не возьмется за работу, да только она уже привыкла считать, что сей господин бездарен и готовить ничего толком не умеет. Кивнув ему, она засобиралась в хранилище трав, где у трех стен стояли длинные шкафы с многочисленными ящичками, но прежде решила пожарить мацутакэ.

– Угли еще не остыли? – спросила Маомао.

– О! Надо же, какое лакомство! К ним бы еще соус и соль! – пришел в восторг лекарь-самозванец.

Видно, он был тоже из любителей полакомиться мацутакэ. И ради такого дела тотчас бросился в общую трапезную за приправами.

«Вот бы и на службе бывал столь же расторопен», – провожая его взглядом, посетовала Маомао.

Когда хозяин кабинета ушел, она перевела взгляд на несчастного и всеми брошенного евнуха, пришедшего к ним за лечением.

«Если господину тоже придется по вкусу, угощу грибом», – пообещала Маомао себе и принялась толочь целебные травы, нужные для приготовления мази.

Лекарь вернулся не только с приправами, но и с жаровней, углями и решеткой для жарки. К тому времени мазь, вязкая и терпкая, была уже готова. Взяв правую руку страдающего евнуха, Маомао принялась бережно втирать снадобье в алый след, и когда она закончила, на бледном лице мужчины проступил слабый румянец.

– Благодарю тебя, добрая дева.

Евнух не зря отметил доброту Маомао, поскольку зачастую девы-чиновники презирают таких, как он, видя в оскопленных людей ущербных, кого не принять ни за мужчину, ни за женщину.

– И вправду добрая, всем помогает, – беззаботно поддакнул лекарь-самозванец.

В истории империи бывали темные времена, когда евнухов считали чуть ли не чудовищами, жадными до власти. На деле же таких мерзавцев можно по пальцам одной руки перечесть, и в большинстве своем евнухи – мужи безобидные и мягкие. Впрочем, отметила про себя Маомао, бывают явные исключения. Тут же перед ее мысленным взором встало до крайности неприятное лицо, которое она поспешила отогнать.

Тем временем лекарь разжег угли и поставил на жаровню решетку. Маомао руками разделила каждый гриб на несколько частей и выложила для жарки. Пока кусочки шипели и подрумянивались, она нарезала судати, который очень кстати, проходя мимо, стянула из ближайшего плодового сада.

Когда грибы слегка поджарились и по хранилищу поплыл узнаваемый яркий аромат, Маомао сняла приготовленное с жаровни, выложила на тарелки, посолила и сбрызнула соком судати.

Ее невольных соучастников дважды уговаривать не пришлось – они тут же похватали тарелки и радостно набили рты, так что, вне всяких сомнений, о ее проступке уже никому не расскажут. Терпеливо дождавшись, когда они распробуют жареные грибы, Маомао и сама потянулась к тарелке.

Пока все трое насыщались, лекарь-самозванец болтал без умолку, что было для него вполне естественно. Преимущественно он хвалил Маомао на все лады: