Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

этом пламени волос и одежд были холодные нефритовые глаза – они придавали облику госпожи нечто мистическое. А все благодаря «западной» крови, что течет в жилах наложницы Гёкуё.

Чтобы сопровождать свою госпожу на пиру, все девы-чиновники Нефритового дворца надели бледно-розовые юбки, что само по себе выражало безусловную преданность. Облачаться в цвета наложницы, но в более блеклые и скромные, – значит признавать превосходство своей властительницы.

Закончив одеваться, служанки уселись в одной комнате и принялись причесывать друг друга. Воспользовавшись тем, что все собрались в одном месте, наложница Гёкуё достала из своего столика шкатулку с украшениями. Там было все: и ожерелья, и серьги, и нефритовые шпильки.

– Прислужницы мои, дарую вам знаки своего покровительства, дабы те отгоняли от вас назойливых мух, – торжественно проговорила госпожа и принялась украшать своих служанок. Одной в пучок добавила шпильку, другой – продела серьги в мочки, третьей – застегнула ожерелье с драгоценными камнями. Маомао как раз досталось такое.

– Благодарю вас, госпо… Ай! – не успела она договорить, как вдруг ее кто-то схватил.

Как оказалось, то была Инхуа. Просунув руки под мышки Маомао, она стиснула ее в мертвой хватке, не давая пошевелиться.

– Так, пора тебя накрасить! – с ухмылкой на лице объявила госпожа Хун-нян.

Она держала кисточку для лица и была взволнована как никогда. Впрочем, Маомао могло и померещиться. Она совсем запамятовала, что все эти дни девы-чиновники Нефритового дворца только и грезили тем, как ее накрасят. Кроме старшей прислужницы к Маомао уже подбирались две другие девы: одна держала румяна, уложенные в раковину моллюска, другая – две кисточки потоньше.

– Хо-хо-хо! Желаю тебе стать самим очарованием! – залилась звонким, что колокольчик, смехом еще одна сообщница.

Как оказалось, наложница Гёкуё и не думает мешать своим ретивым прислужницам. Пока они окружали оцепеневшую от ужаса Маомао, госпожа с любопытством наблюдала за развитием событий.

– Сперва очистим кожу лица, а потом нанесем душистые масла, – приговаривала одна из них, пока подбиралась к Маомао близко-близко. Наконец служанка накинулась на несчастную и принялась яростно тереть той лицо влажной тканью.

– Ой… – вдруг разом воскликнули девы-чиновники и, не стерпев, ахнули. И до того громко, что их вскрик подхватило эхо и разнесло по комнате.

«Ну вот, попалась», – раздраженно и несколько устало подумала Маомао, закатывая глаза.

Тем временем прислужницы Нефритового дворца все не могли поверить в увиденное: они глядели то на ткань, которой терли Маомао, то на нее саму, то снова на ткань, то на нее саму…

Будет не лишним упомянуть, что Маомао никогда не избегала краситься. Неприязни к белилам и краске для лица она не испытывала и была чрезвычайно умела в этом деле. Сказать больше – преуспела в нем как никто. Служанки ахнули как раз потому, что обнаружили: Маомао уже накрашена, ведь на смоченной ткани остались характерные коричневатые разводы от пигмента.

Отгадка была проста: обманчиво не накрашенное лицо с веснушками на самом деле было крашеным. И пятнышки на носу и щеках умело нарисовали.

Глава 16

Пиршество в дворцовом саду

Часть первая

За половину большого часа до начала пиршества наложница Гёкуё и ее прислужницы коротали время в беседке у пруда, где резвились пестрые карпы и плавали опавшие кленовые листья – деревья стояли почти голые.

– Благодарю за чудесную придумку! Уж теперь-то мы не замерзнем, – от души выказала свою признательность госпожа Гёкуё.

Солнце светило ярко, но ветер был холоден и сух. В иной раз они бы всей толпой дрожали от холода, но благодаря теплой гальке в кармашках он уже не так докучал. Даже принцесса Линли, устроившаяся в корзинке, чувствовала себя хорошо: ей тоже подложили теплый камешек.

– Из корзинки нужно время от времени вынимать камень и менять пеленку, иначе принцесса может обжечься. И с леденцами осторожнее, много не ешьте, не то во рту все воспалится, – строго предупредила Маомао, подкладывая свободную подогретую гальку в другую корзинку, где лежали свежие пеленки и сменная одежда принцессы. Насчет жаровни, где можно будет греть камни, Маомао заранее условилась с евнухами, и те перенесли ее за шатры.

– Хорошо. Только, прошу, не забывай… – начала наложница Гёкуё и с игривым смешком указала на ожерелье Маомао. Другие прислужницы тоже подхватили ее беззлобный смех. – Приняв дар, ты стала моей личной служанкой.

– Разумеется, госпожа, – кивнула та, решив не видеть в ее словах иного смысла.

* * *

Тем временем Гаошунь терпеливо наблюдал за тем, как его господин беседует с дэфэй. И каким-то чудом оказалось, что сей обладатель улыбки небесной девы, сладостной что райский нектар, блистает едва ли не ярче наложницы перед ним, даром что красоту юной дэфэй воспевают на все лады. А ведь для пиршества господин Дзинси облачился в самые обычные одеяния придворного сановника, и простой крой их оживляли разве что искусно вышитые узоры. Что до другого, то в мужской пучок на затылке господин вставил одну-единственную серебряную шпильку. Однако при всей мнимой простоте его облачения дэфэй подле него казалась удивительно блеклой.

Впрочем, наложнице до того не было никакого дела. Она, затаив дыхание, глядела на господина Дзинси огромными блестящими глазами.

«Не человек, а ходячий грех», – подумалось Гаошуню.

* * *

Посетив по очереди трех наложниц высшего ранга, Дзинси напоследок направился к Гёкуё гуйфэй. Очень кстати он заметил, что она устроилась в беседке по другую сторону пруда.

По долгу службы господин обязан обходиться со всеми почтенными подругами-фэй одинаково, но в последнее время он стал куда больше благоволить наложнице Гёкуё. Разумеется, она, будучи фавориткой императора, имела на то полное право, только причины были иные, и другие могли их заметить.

«Как в детстве возился с любимыми игрушками, так и не бросил. Как же с ним непросто…» – мысленно отметил Гаошунь и покачал головой.

Между тем господин Дзинси поклонился наложнице Гёкуё и поспешил выразить ей свое восхищение, а также сказать, что сей алый просто создан для нее. Поглядев на госпожу, Гаошунь не мог с ним не согласиться: и правда, в алых одеждах гуйфэй была чудо как хороша. Ее иноземная кровь и природная утонченность, казалось, сами по себе услаждают взор смотрящего, и в беседке, которую она заняла, чувствовался неподдельный дух роскоши.

Во всем дворце императорских жен, пожалуй, лишь госпожа Гёкуё не уступала господину Дзинси в притягательности. Безусловно, остальные наложницы тоже отличались красотой, у каждой было свое очарование, но рядом с ним они как-то меркли. Между тем лучезарный евнух, зная свое мастерство красноречия, не упускал возможности