Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

И она поведала, что сие пиршество устраивают два раза в год в дворцовом саду. Причем, если у государя нет императрицы, место подле него занимают наложницы высшего ранга, в свою очередь окруженные личными прислужницами.

Кстати, о высшем ранге. Во дворце императорских жен госпожа Гёкуё носила титул гуйфэй, что означало «драгоценная наложница», а госпожа Лихуа – сяньфэй, иначе сказать, «талантливая наложница». Помимо них были еще два титула, дэфэй и шуфэй. Все четверо совокупно назывались «почтенными подругами-фэй» и были обязаны сопровождать императора на пиру.

Согласно порядкам, зимнее пиршество традиционно устраивается для дэфэй и шуфэй, но прошлым летом наложницы Гёкуё и Лихуа были на сносях, отчего не смогли присутствовать на празднестве в свою честь. По этой причине на зимнем пиру соберутся сразу четыре наложницы высшего ранга.

– Значит, все четверо? – уточнила Маомао.

– Именно так! Поэтому гляди в оба! Нельзя давать маху! – зло выдала Инхуа и яростно засопела.

Подобное пиршество само по себе – редкая возможность на время выбраться из дворца императорских жен. Кроме того на этом приеме принцессу Линли впервые выведут в свет. Удивительно и то, что государь возжелал присутствия сразу четырех почтенных подруг-фэй. Что ни говори, событий хоть отбавляй.

Теперь Маомао понимала, что ей ничем не отговориться, никак не отпроситься: у наложницы Гёкуё и так маловато прислужниц. Вдобавок на пиршестве будут подавать вино и кушанья, и надобно, чтобы кто-то опробовал их на яд.

«Да и, не ровен час, все перессорятся, и тогда кровь польется рекой…» – справедливо заподозрила Маомао. К сожалению, дурное предчувствие никогда ее не обманывало.

– Знаешь, надо бы твою грудь побольше сделать. Да и бедра попышнее. Что скажешь? – спросила Инхуа.

– Как хотите… – безучастно ответила Маомао.

Полнота считалась добродетелью, а ее тельце иначе как щуплым не назовешь.

Получив позволение, Инхуа потуже затянула Маомао пояс, подогнала длину рукавов и юбки и в довершение издевательств с лукавой ухмылкой выпалила:

– А еще я тебя накрашу как следует! Советую хоть иногда прятать веснушки!

Маомао послала ей вымученную улыбку.

* * *

Госпожа Хун-нян тоже в подробностях объяснила, что собой представляет пиршество в дворцовом саду, и Маомао окончательно впала в уныние.

Прошлое зимнее празднество выпало на весну, и госпоже Хун-нян не посчастливилось прислуживать на нем. Она с тяжким вздохом призналась Маомао:

– А я надеялась отдохнуть. Думала, в этом году не будет. Зря только успокоилась…

Когда Маомао полюбопытствовала, что же такого ужасного приключилось на пиру, старшая прислужница пожаловалась, что служанкам там целый день совершенно нечего делать: куда чаще приходится лишь стоять и смотреть.

На пиру наложницы вместе с личными прислужницами выступают в качестве почетных гостей, им полагается сугубо сопровождать государя. В тот день кроме непосредственно пира с изысканными угощениями проводят парадный смотр войск, показывают всевозможные танцы, читают стихи, играют на эрху, а приглашенные девы не забывают одаривать благосклонными улыбками многочисленных сановников, явившихся выразить свое почтение государю. Увеселения замечательные, да только их устроят в саду, продуваемом всеми ветрами.

Дворцовый сад, как и власть императора, был до того огромен, что уже поражал своей неумеренностью: пока добежишь от него до отхожего места, палочка для благовоний вся выгорит. И если император соизволит сидеть на своем месте, наложницам будет не дозволено встать и отойти для своих дел.

«Не иначе как нужен мочевой пузырь из железа…» – выслушав старшую прислужницу, рассудила Маомао.

Если уж, по словам госпожи Хун-нян, весной бывает столь тяжко, то пиршество зимой – и вовсе нестерпимая мука.

Стараясь сделать свое пребывание на празднестве хоть сколько-нибудь сносным, Маомао пришила к исподнему кармашки, чтобы класть в них разогретую гальку. Кроме того она приготовила кое-что особенное: измельчила имбирь с кожурой мандарина, сварила их в сахаре и фруктовом соке и оставила затвердевать, чтобы получились согревающие леденцы.

Когда Маомао показала то и другое госпоже Хун-нян, та в слезах принялась умолять ее сделать все то же самое на всех, и Маомао охотно согласилась.

Пока дворец императорских жен лихорадочно готовился к пиршеству, к Маомао заглянул лучезарный евнух, явно не обремененный заботами, и его вечно молчаливый слуга: они попросили пришить им такие же кармашки и наварить леденцов. Причем молчаливый слуга смотрел на Маомао до того несчастными глазами, что та сжалилась и помогла им обоим.

Когда же настало время вечерней прогулки, наложница Гёкуё обмолвилась о сообразительности своей служанки перед самим государем, и на следующий день поутру к Маомао явились императорская швея и личный повар, чтобы личная служанка наложницы обучила их своим премудростям. И последнее посещение окончательно убедило Маомао, что их ждет не веселый пир, а мучительное испытание.

Впрочем, маленькие хитрости способны облегчить любые трудности. А все же любопытно, до чего императорский двор погряз в никому не нужных традициях. Никто из подданных (и даже сам государь) не додумался, что можно и отойти от привычного уклада на крошечный шажок – никаких печалей это не сулит.

Все дни приготовлений Маомао провела за шитьем кармашков и готовкой леденцов, и работы оказалось так много, что закончила она только накануне. То и дело к ней наведывалась госпожа Хун-нян и терпеливо вытравливала из ее речи дурные выражения. Намерения ее были самые благие, но в глубине души Маомао страшно досадовала. В отличие от стальных дев-чиновников Нефритового дворца, старшая прислужница прекрасно понимала, какова ее новая подопечная, какого воспитания и происхождения.

Только в ночь перед празднеством Маомао смогла бросить шить и варить леденцы. Выкроив немного времени, она принялась готовить из припасенных трав особое лекарство. Так, на всякий случай.

* * *

– Госпожа Гёкуё, вы неотразимы! – разом вскричали личные прислужницы, и в похвале девушек не было ни капли лести.

«Только любимая наложница императора осмелилась бы на столь броский наряд!» – восхитилась про себя Маомао.

Наложница Гёкуё так и блистала иноземной красотой. Ее алые шелковые одежды, расшитые золотом, отличались чрезвычайно широкими рукавами. Огненные волосы тщательно убрали в два пучка и украсили двумя видными шпильками с крупными цветками. Посередине же прически «расцвела» самая крупная шпилька – «пионовая». Сами волосы держали многочисленные серебряные с шелковыми нитями и нефритовыми подвесками на концах.

Такая пышность ничуть не затмевала природную красоту наложницы Гёкуё, наоборот, подчеркивала ее наилучшим образом. Не зря слуги при дворе болтали, будто бы во всей стране не сыщешь красавицы, кому больше подойдет алый, чем госпоже Гёкуё, и Маомао, глядя на яркие огненные пряди своей властительницы, ничуть не сомневалась, что все сказанное про нее верно. И особенно хороши в