Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

немного передохнуть. Получив дозволение отлучиться, Маомао вместе с Гуйюань отправилась проведать принцессу Линли. Пока Гуйюань меняла остывший камень на теплый, Маомао осмотрела девочку, дабы убедиться, что та себя хорошо чувствует.

«Кажется, в полном здравии», – заключила Маомао, тщательно осмотрев ребенка.

Принцесса заметно подросла, и ее личико с наливными, словно яблочки, щечками стало куда выразительнее. Теперь не только отец-император души в ней не чаял, но и бабушка, вдовствующая императрица.

«Стоит ли держать ее на холоде?» – в который раз забеспокоилась Маомао.

Причина у ее тревог проста: малейшая простуда – и кому-то придется отправиться на виселицу. Чтобы принцесса не застудилась, ремесленник, плетя ей корзинку, подготовил также откидную крышку, чтобы девочка не лежала открытая всем ветрам, как бывает в птичьем гнезде.

«До чего же миленькая!»

Даже равнодушная к детям Маомао была вынуждена признать, что некоторые дети способны сразить своим очарованием наповал. Принцесса уже начала понемногу ползать и явно старалась выбраться из корзинки.

Вернув ее на место, Маомао уж было доверила ее госпоже Хун-нян, как вдруг услышала позади чей-то фырк. Обернувшись, она увидела перед собой совсем юную деву в персиковых роскошных одеждах с чрезвычайно широкими рукавами. Красавицу сопровождала толпа служанок.

Личико у юной госпожи сочли бы милым, если бы не надутые губы: она и не думала таить свое недовольство. Возможно, ей не понравилось, что ее вовремя не заметили, не кинулись встречать с поклонами, а возятся с младенцем в корзинке.

«Та самая юная свекровь?» – предположила Маомао.

Завидев красавицу, госпожа Хун-нян и Гуйюань поспешили глубоко поклониться, и Маомао последовала их примеру, но Лишу дэфэй это ничуть не удовлетворило: с явным недовольством на лице она со своей свитой прошествовала мимо и скоро скрылась из виду.

– Это была дэфэй?

– Да, она, – подтвердила Гуйюань. – Думаю, ты и сама прекрасно видишь, что госпожа Лишу еще совсем ребенок.

– Так и есть.

Наложница позволила себе совершенно детскую выходку. И вот какую.

Каждая из четырех наложниц высшего ранга имеет свои отличительные знаки. У наложницы Гёкуё – это алый цвет и нефрит. У наложницы Лихуа – ярко-синий, а камень – кварц, горный хрусталь. У шуфэй, судя по одеждам ее свиты, цвет черный, проживает она в Гранатовом дворце, и камень ее – гранат.

«Согласно таблице у-син, цвет наложницы Лишу должен быть белым…»

Однако одеяния дэфэй, как правильно обратила внимание Маомао, были персикового цвета, притом слишком близкие по оттенку к наряду наложницы Гёкуё. Если учесть, что дэфэй и гуйфэй сидят по одну сторону, совсем рядом, такая схожесть не может не броситься в глаза.

«А ведь тогда…» – не додумав мысль, Маомао припомнила ссору прислужниц шуфэй и дэфэй у другого конца полога. Обсуждался неподобающий наряд наложницы Лишу, выбранный без учета своего положения.

– Госпожа еще совсем ребенок… – с тяжким вздохом повторила за подчиненной Хун-нян, и в ее словах заключалась вся суть происходящего.

* * *

И вот Маомао в очередной раз положила остывшую гальку в жаровню.

Поймав на себе любопытные взгляды прислужниц других дворцов, она спросила дозволения у наложницы Гёкуё поделиться с ними сокровищем и отправилась раздавать всем желающим камни. Попутно ее позабавило, как девы, привыкшие к шелкам и самоцветам, радуются ничтожной нагретой гальке.

Маомао давала всем, не выделяя неугодных, однако прислужницы Хрустального дворца, стоило им завидеть, как она направляется к ним, поспешили спастись бегством. Очень зря. Так они и зябли на холодном ветру, а могли бы взять теплые камешки и немного согреться.

– По-моему, ты слишком добра к ним, – не без упрека заметила Инхуа.

– Возможно, – спокойно согласилась Маомао.

С тех пор как служанок и прочих отпустили отдохнуть, за пологом сделалось уж слишком многолюдно. Теперь там стояли не только девы-чиновники, но и военачальники и придворные сановники. Все мужи держали в руках украшения. Кто-то переговаривался с девами-чиновниками один ни один, но случалось и так, что одна стояла в окружении сразу нескольких. Гуйюань и Айлань тоже беседовали с незнакомыми военачальниками.

– Это они завлекают к себе первых красавиц сада цветов! – пояснила Инхуа и самодовольно фыркнула. Маомао не поняла, отчего та разволновалась.

– Ясно…

– И тоже дарят украшения. Можно сказать, еще один знак покровительства.

– Да что ты говоришь…

– Но эти вручают уже для другого!

– Прекрасно…

Обычно Маомао с живостью встречала все новое, однако на этот раз говорила невозмутимо, если не сухо, что заставило Инхуа надуться и скрестить на груди руки.

– Слышишь, что говорю?! Для «другого»!

– Правда?

Маомао даже не пыталась выяснить, на что «другое» намекает Инхуа.

– Раз так, то отдай шпильку мне! – вдруг потребовала та, указав на украшение, подаренное господином Дзинси.

– Не раньше, чем ты разыграешь ее с Гуйюань и Айлань. Испытайте удачу в «Камень, ножницы, бумага», чтобы было все честно, – равнодушно выставила свои условия Маомао, переворачивая гальку в жаровне.

Она не хотела, чтобы другие рассорились из-за шпильки. И чтобы госпожа Хун-нян прознала, что такое сокровище отдали без боя, просто так. За это могла прилететь оплеуха: старшая прислужница была скора на расправу.

Дело в том, что Маомао не желала продвигаться по службе и заручаться чьим-либо покровительством. Отслужив положенные два года, она надеялась вернуться на «улицу цветов».

«Лучше уж быть девушкой „подай-принеси“ в Хрустальном дворце, чем ему прислуживать», – раздражилась Маомао и невольно окинула прислужниц подле презрительным взглядом, с каким обычно смотрят на дохлую цикаду. Разумеется, этот взгляд предназначался лучезарному евнуху.

– Милая девушка, – неожиданно окликнули ее низким и явно мужским голосом, – прошу, примите мой дар.

Маомао обернулась и увидела сунутую под нос шпильку, украшенную крошечным розовым кораллом. Подняв глаза, она наткнулась на большого и крепкого мужчину явно служилого сословия. Лицо у него было сурово, но улыбался он приторно. Бородки он не носил ввиду молодости.

Весьма многие нашли бы этого господина красивым той красотой, какую ждут от совершенного мужчины, однако его приторная улыбка все портила и ничуть не обольщала Маомао. Потому она стойко перенесла все ухищрения служилого и просто поглядела на него в ответ.

Мужчина мигом понял, что расположения не добьется, но отнять руку с протянутым украшением все-таки не решился. Так и стоял он, несколько скрючившись: на цыпочках, согнув колени и подрагивая от напряжения в членах.

Только спустя несколько томительных мгновений Маомао догадалась, что поставила служилого в неудобное положение. Поблагодарив, она сподобилась принять шпильку – мужчина тут же расплылся в счастливой улыбке, точно щенок, похваленный хозяйкой. По мнению Маомао, в его облике было слишком много от послушного пса.

– Меня зовут Лихаку! Рад