Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

не то: плотву заменили на медуз. Маомао сомневалась, что повар посмеет испортить кушанье любимой наложницы императора, и с ходу предположила, что на самом деле блюдо предназначено другой почтенной подруге.

Обычно шанши, ведающие кормлением, прекрасно справляются со своей службой. Список яств всегда одинаковый, зато каждое они готовят под вкусы определенных особ. К примеру, пока наложница Гёкуё вскармливала грудью свое дитя, ей подавали блюда подходящей питательности.

Когда все прислужницы попробовали кушанья на яд и наложницы приступили к трапезе, стало ясно, чью закуску перепутали: госпожа Лишу сидела белая как полотно.

«Дэфэй, по-видимому, не любит плотву», – заключила Маомао.

Только эта девочка при всем желании не могла оставить любимое блюдо императора нетронутым, особенно в его присутствии, иначе тем самым нанесет ему серьезное оскорбление. Зная об этом, наложница Лишу через силу глотала кусочек за кусочком, и всякий раз, когда ее палочки подбирали очередной, рука отчаянно дрожала.

Вместе с тем чуть дрожали изогнутые губы отведчицы. Она сидела за спиной своей госпожи с прикрытыми глазами и явно потешалась над бедняжкой.

«Зря я туда посмотрела…» – поспешила отвести взгляд Маомао и принялась за следующее блюдо.

* * *

«Уж лучше бы посидел на простом званом ужине… Без всяких церемоний и бесконечных увеселений», – всей душой посетовал господин Лихаку.

Он не выносил обитателей императорского двора, привыкших глядеть на других свысока. Что за радость устраивать пиршество в такой холод, да еще и в продуваемом всеми ветрами саду? Впрочем, от званого ужина он бы не отказался. Разве вкушать вино и отборное мясо, сидя под персиковыми деревьями, как то завещали предки, – не истинное наслаждение? Но лишь стоит высокородным особам собраться за одним столом, как жди яд в чаше. И сколь бы изысканны ни были яства, какие бы лакомства ни подали гостям, как бы ни впечатляли тайны их приготовления, все меркнет перед лицом одной истины: пока отведчики пробуют, еда успевает остыть, и притрагиваться к ней уже не хочется, поскольку вкус уже не тот. Нет-нет, господин Лихаку вовсе не винил слуг, снимающих пробу. Более того, у него желудок сжимался от ужаса при виде того, как они, бледные, подносят ложку ко рту.

Прибыв на пиршество в императорском саду, господин Лихаку предположил, что пробу всех блюд придется дожидаться до скончания времен, однако все вышло иначе.

Обычно пробу на яд начинают после огласки, а до этого все отведчицы ждут, кто же решится пожертвовать собой первой. Однако среди личных прислужниц нашлась весьма бойкая девица, как оказалось, приставленная к гуйфэй. Эта щуплая дева-чиновник без оглядки и колебаний поднесла малую чашу с вином, которое обычно подавали для аппетита, отпила глоток, неспешно проглотила и как ни в чем не бывало омыла рот чистой водой.

Господин Лихаку признал знакомое лицо: это же ей он недавно подарил шпильку! Щуплая служанка казалась не особо примечательной, хотя имела приятные черты лица. Поставь такую среди красавиц-наложниц – и мигом затеряется. Другое дело, что ее ледяной взгляд таил особую силу, от которой волей-неволей ежишься. Сначала господин Лихаку принял ее невозмутимость за угрюмость, но вскоре, рассмотрев служанку хорошенько, пришел к выводу, что лицо у нее довольно выразительное. Взглянешь раз – совершенно непроницаемо, взглянешь другой – уголки предательски ползут вверх, и губы сами собой растягиваются в улыбке. Но вот снова все замирает, улыбка меркнет, и проступает явное недовольство. А с какой необычайной серьезностью она пробовала кушанья и питье на яд! Отчего-то это выражение придавало всему пиршеству некую особенность. Странное и невыразимое чувство неправильности происходящего.

«Что ж, поглядим, какое лицо она состроит теперь», – принялся поджидать господин Лихаку. Наблюдая за щуплой служанкой, он коротал время.

Наконец подали густой суп. Девица опустила ложку в чашу, зачерпнула, тщательно осмотрела, поднесла суп ко рту и осторожно попробовала кончиком языка. Глаза ее вмиг округлились, и в них заискрились набежавшие слезы. Щеки порозовели, лицо озарила блаженная улыбка – нежный полумесяц разошелся, и в приоткрытом рту блеснули белые зубы и влажный язычок.

Господин Лихаку поймал себя на мысли, что эта девушка необъяснимо притягательна. А когда бойкая служанка стала слизывать с губ каплю супа, ему и вовсе почудилась в ней первая красавица дома утех. Притом зрелая, словно наливной плод.

«Что за суп такой она попробовала?..» – недоумевал господин Лихаку.

Что могло так преобразить заурядную девушку и наделить ее необъяснимо чарующим ликом? Неужели придворные повара достигли новых вершин своего искусства?

Господин Лихаку сглотнул, воображая вкус, и вдруг отведчица совершила нечто невероятное. Достав из-за пазухи платок, она прижала его к губам и выплюнула взятое из ложки.

– Этот суп… отравлен, – вновь нацепив на лицо бесстрастную маску, буднично объявила щуплая служанка, после чего встала со своего места и скрылась за пологом.

Следом поднялся невообразимый гул, гости яростно зашумели, и пиршество само собой подошло к концу.

Глава 19

После празднества

– С какой жадностью вы принялись за еду, госпожа отведчица! – вдруг окликнули Маомао, когда она, закончив полоскать рот, в задумчивости встала у воды.

Как и ожидалось, то был не обремененный заботами евнух, докучливый и вездесущий. И Маомао не могла взять в толк, как он умудрился найти ее: она забрела как можно дальше от пиршества.

В суп, поданный сразу после закуски с медузой, вне всяких сомнений, подмешали яд. Выплюнув взятое с ложки, Маомао поспешила за полог. У нее на то были свои причины, только она явно нарушила запрет.

«Выбегать без спросу, очевидно, нельзя. Служанок за такое ругают», – запоздало спохватилась она.

Конечно, она могла бы не делать из находки много шуму, но сдержаться не вышло. Маомао так давно не пробовала этот нежный и удивительно вкусный яд, что забылась и чуть было не проглотила отравленный суп. К счастью, она вовремя опомнилась, что не стоит показывать другим, как она наслаждается этим ядом – все-таки ее пригласили для пробы, – поэтому, скрепя сердце, Маомао поторопилась покинуть трапезу.

– Господин Дзинси! Рада вас видеть, – довольно сухо ответила она на упрек, но получилось не так сурово, как ей хотелось: все-таки яд немного подействовал, и мышцы на лице несколько ослабли, отчего вежливое выражение превратилось в чуть вызывающую улыбку, а слова прозвучали куда приветливее.

Господин Дзинси встретил ее мнимое радушие с досадой.

– Вижу, что рада, – буркнул он и схватил Маомао за руку. Без лишних слов было ясно, что он не в духе.

– Что вы делаете?!

– Веду в кабинет лекаря. Ты выпила яду. Ничуть не поверю, что тебе не дурно. Не стоит храбриться.