Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

«Вряд ли мы когда-нибудь столкнемся…» – здраво рассудила Маомао.

Она успела углядеть за поясом служилого еще с десяток шпилек. Видимо, он раздавал их всем подряд, чтобы ни одна из прислужниц не почувствовала себя обделенной. Надо же, какой щедрый господин!

«Зря только приняла дар», – посетовала Маомао. Пока она крутила в пальцах шпильку с нежно-розовым кораллом, к ней присоединились Гуйюань с Айлань. У каждой за поясом было по трофею.

– Это он тебе подарил, Маомао? Покажи, покажи! – потребовали они.

– Да так, безделица. Дали только потому, что на глаза попалась, – спокойно отмахнулась та.

Маомао и впрямь решила, что господин Лихаку раздает украшения сугубо тем девам, кто остался без подарка и любезностей.

Неожиданно за спиной раздался знакомый величавый голос:

– Полагаю, грустно удостоиться внимания лишь одного.

Обернувшись, Маомао встретила наложницу Лихуа. Точнее, первыми она встретила ее полные груди и только затем перевела взгляд на лицо наложницы.

«Похоже, прибавила в весе», – оценила Маомао.

Однако до прежних пышных форм ей было еще далеко. С другой стороны, легкий намек на истощение и тень усталости были ей к лицу и подчеркивали природную красоту наложницы Лихуа. Для пиршества она выбрала лазурную юбку, небесного цвета платье и синюю шаль.

«Не холодно ей так?» – забеспокоилась Маомао, хотя печалиться о здоровье чужой госпожи не имела права, отчего приходилось молчать и не подавать виду.

С тех пор как Маомао покинула Хрустальный дворец, она могла осведомиться о благополучии наложницы Лихуа сугубо через господина Дзинси. Да и пожелай она навестить бывшую госпожу, зоркие прислужницы Хрустального дворца сделают все, чтобы не пустить чужачку на порог.

– Приветствую, госпожа Лихуа, – церемонно проговорила Маомао и поклонилась, повторяя за своей наставницей Хун-нян.

– Здравствуй, здравствуй.

Когда Маомао подняла голову, наложница Лихуа коснулась ее волос и, как в тот раз с господином Дзинси, что-то воткнула ей в пучок. Только обошлось без боли. Украшение, наоборот, легко вошло в узел.

– Хорошего вечера, – попрощалась наложница Лихуа и медленно удалилась, по пути сдержанно одергивая своих ошеломленных прислужниц.

Остались только Маомао и другие девы Нефритового дворца. Все четверо – в немом изумлении.

– Госпожа Гёкуё, скорее всего, будет не в духе, – пробормотала Инхуа и щелкнула по новой шпильке, с конца которой свисали три бусины из алого хрусталя.

* * *

В полдень Маомао сменила госпожу Хун-нян и встала подле наложницы Гёкуё, поскольку пришло время трапезы. Следуя совету Инхуа, все три подаренные шпильки она заткнула за пояс. На первый взгляд, в этом не было никакой необходимости, ведь даром наложницы Гёкуё было ожерелье, однако выбрать, какую шпильку оставить в волосах, оказалось весьма затруднительно. Какую ни воткни, другие благодетели могут обидеться. К тому же личной прислужнице нельзя допускать небрежности: она обязана учитывать влиятельность и родовитость господ подле своей наложницы, а также все политические тонкости, что само по себе утомительно.

Оглядывая сверху помосты и столы, Маомао невольно отметила впечатляющий размах пиршества. С западной стороны расположились военачальники, с восточной – придворные сановники. За самими столами сидела лишь малая часть гостей – не более двух десятков приглашенных. Остальные праздновали на ногах. Как и слуги, все были вынуждены ждать по нескольку часов, и, быть может, им приходилось куда хуже, чем девам-чиновникам, укрытым за пологом.

Господину Гаошуню отвели место среди военачальников. Выискав его, Маомао с удивлением отметила, что он, должно быть, имеет чин гораздо выше, чем она предполагала изначально. Но куда больше ее поразило то, что среди всех этих господ военного сословия Гаошунь как будто сидит на своем месте, даром что евнух.

Неподалеку устроился тот самый служилый, который совсем недавно подарил Маомао шпильку. Место у него было поскромнее, ближе к краю стола, но он явно подавал большие надежды, раз сидел при императоре.

А вот господина Дзинси Маомао нигде не наблюдала, хотя лучезарный евнух с сияющей улыбкой должен был сразу броситься в глаза. Впрочем, искать его отведчице без надобности, и Маомао решила, что пора бы отдать себя делу.

Сперва подали вино в хрустальном графине, который разливали отведчицам по малым чашам. Оно должно было способствовать аппетиту. Взяв малую чашу, Маомао чуть покачала ее туда-сюда, чтобы вино захлестнуло серебряные края. Если бы в питье добавили мышьяк, там проступили бы темные пятна.

Покачав чашу, Маомао поднесла ее ко рту, принюхалась и отпила немного. Яда не чувствовалось, пить не было надобности, но отведчице следует глотать все, что берется на пробу, и Маомао так и сделала. Покончив с вином, Маомао омыла рот чистой водой.

Вдруг она поймала на себе чужие взгляды. Оказалось, остальные отведчицы даже не потянулись к своим чашам, но как только увидали, что с Маомао ничего не сделалось, чуть помедлив, с опаской приступили к службе.

«Все просто: на таких пирах если и травят, то используют быстродействующий яд», – подумала Маомао.

Несомненно, каждой отведчице страшно умирать и не хочется снимать пробу первой. Но стоит кому-то отправить в рот кусочек или пригубить поданное – и остальным куда легче повторить за ней.

Пожалуй, из всех прислужниц, приставленных пробовать кушанья и питье, одна лишь Маомао всей душой желала выискать яд. Можно сказать, второй такой отведчицы на всем белом свете не сыщешь.

«Если уж травиться, то я бы предпочла принять яд иглобрюха. Из требухи этой рыбы такой вкусный суп получается, что словами не описать!» – между пробой помечтала она.

Ради чудесного онемения на кончике языка Маомао не раз наедалась этой рыбой, вызывала у себя рвоту и промывала желудок. Если другие яды она принимала, чтобы выработать к ним устойчивость, то яд иглобрюха видела чуть ли не редчайшим лакомством. Маомао понимала, что выработать устойчивость к этому яду невозможно, но продолжала любить его искренней любовью.

Замечтавшись, Маомао встретилась взглядом со служанкой, которая подносила кушанья, – та отшатнулась в испуге. Вероятно, Маомао забылась и прямо перед ней расплылась в довольной улыбке. Похлопав себя по щекам и мысленно приказав себе собраться, Маомао постаралась вернуть лицу прежнюю серьезность.

Закуска, которую принесли после вина, была любимым кушаньем императора и порой подавалась на ночь. Судя по нарезке, блюдо готовил кто-то из дворца императорских жен.

Поскольку остальные отведчицы неотрывно глазели на нее, не решаясь снять пробу, Маомао поспешила приступить к закуске первой. Как и ожидалось, в миске подали рыбу с овощами в уксусе.

«Здоровая пища, – не могла не отметить Маомао. – Император, хоть и повеса, следит за своим благополучием. Впрочем, в блюде ошибка…»

Она сразу поняла, что в чашу положили