Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

присутствии небожителя, которого она втайне обожает, заговаривать о столь низменных вещах! Какое унижение! Но так Маомао разом отплатила ей за все пренебрежение и холодный прием.

– Тогда, прошу вас, садитесь и послушайте, – приступила к главному Маомао.

Господин Гаошунь, оказавшись куда предупредительнее, чем думалось, придвинул к юной госпоже стул – та нерешительно присела.

– Боюсь, что по ошибке кушанья для госпожи Гёкуё и госпожи Лишу перепутали. У госпожи Гёкуё нет предпочтений в еде, а потому она в целом может спокойно есть то же, что и сам государь, – пояснила Маомао, припоминая, чем поданное госпоже Гёкуё отличалось от привычного блюда. – Госпожа Лишу… Скумбрия, морское ушко – все это вы не можете есть, верно?

Дэфэй молча кивнула. Вместе с тем Маомао заметила, как содрогнулась личная служанка, стоявшая за ее спиной.

Ничуть не сомневаясь, Маомао безжалостно продолжила:

– Тем, кто всеяден, не понять, как тяжело приходится другим, ведь они вольны есть что угодно. На этот раз все обошлось сыпью. Однако могло пострадать сердце, дыхание стало бы затруднено. Не стоит исключать наихудший исход. Если вам подали еду, прекрасно зная, что именно вы не переносите, то, я бы сказала, вас пытались отравить.

Ее слова подействовали словно ушат ледяной воды – содрогнулись все присутствующие.

– Госпожа Лишу, должно быть, заметила, что пища не та, однако не сочла возможным прервать трапезу. Но это крайне опасно, – предостерегала Маомао. Переводя взгляд с наложницы на прислужницу и обратно, она добавила, обращаясь ко всем сразу и никому в частности: – Никогда не забывайте об этом.

Помедлив, Маомао повернулась к господину Дзинси со словами:

– Прошу, передайте это Высшей службе кормления и доведите до сведения поваров, ответственных за пищу госпожи.

Тем не менее ни наложница, ни прислужница, похоже, толком не осознали, какая беда им грозит. Видя это, Маомао еще раз разъяснила госпоже Лишу, какая опасность ее подстерегает, научила, как избежать беды, и записала весь порядок действий, необходимых в случае, если запретная пища уже съедена. Личная прислужница выслушивала все это с мертвенно-бледным лицом и коротко кивала как болванчик.

«Правильно, бойся», – мысленно сказала ей Маомао.

Ведь именно эта девица снимала пробу с кушаний и питья госпожи. И смеялась над нею, когда наложница Лишу давилась кусочками рыбы.

* * *

Наконец наложница Лишу и ее прислужница удалились. Тут же Маомао ощутила, как по спине бежит холодок, и вдруг чья-то рука легла ей на плечо. Обернувшись, она бросила на господина Дзинси ледяной взгляд, полный неприкрытого презрения. Будто не человек перед ней, а дохлый червяк, давно засохший и брошенный у дороги.

– Я нищая и безродная. Зачем же вы трогаете меня, господин? – с намеком спросила она, понимая, что не смеет прикрикнуть: убери свою лапу, мерзавец!

– Знаешь, ты первая, кто пожаловался, – удивился тот.

– Все остальные просто стесняются.

Воспользовавшись случаем, Маомао поспешила отойти от него подальше. От одного медового голоска господина ее страшно мутило. Вздохнув, она стала искать глазами «противоядие», то есть господина Гаошуня, что неизменно действовал на нее освежающе. Тот, как и ожидалось, одними глазами умолял ее: прошу, потерпите еще немного!

– Простите, мне нужно вернуться и доложить обо всем госпоже Гёкуё, – сообразив, как можно выкрутиться, стала прощаться Маомао.

– Стой! Зачем ты настояла, чтобы служанка, пробующая еду, тоже присутствовала? – вдруг задал господин Дзинси самый важный и насущный вопрос. За эту цепкость Маомао его откровенно недолюбливала.

– А что не так? – с бесстрастным лицом извернулась она.

– Хочешь сказать, кто-то из прислуги допустил ошибку?

– Не мне судить.

Маомао упорно не желала кого-либо обвинять.

– Хоть скажи, верно ли я догадался, что на самом деле пытались отравить не госпожу Гёкуё, а дэфэй?

– Судя по тому, что яд был только в одном кушанье, все указывает на это, – неохотно допустила она.

Услышав ответ, господин глубоко задумался, а Маомао, пользуясь тем, что он отвлекся, прошмыгнула через дверь и только в коридоре, прислонившись к стене, позволила себе тяжко вздохнуть.

Глава 20

Пальцы

Вернувшись в Нефритовый дворец, Маомао неожиданно обнаружила себя окруженной небывалой заботой. Ее сопроводили не в ту тесную комнатку, где она обычно спала, а в просторные покои, где ей уже приготовили роскошную постель. Прежде чем Маомао успела хоть словечко сказать, ее переодели и уложили. Чудесный мягкий хлопок, которым набили матрас, не шел ни в какое сравнение с тюфяками и жалкими циновками, на которых ей доводилось почивать.

– Я уже приняла лекарство и чувствую себя вполне хорошо, – попыталась было противиться Маомао, только она умолчала, что под лекарством подразумевается рвотное.

– Тоже мне удумала! И с чего решила, что все обойдется, стоит только суп выплюнуть?! Высший сановник вон тоже наелся этого яда, так теперь лежит, не шелохнется! – распекала встревоженная Инхуа, прикладывая к ее лбу влажную тряпицу.

«Дурень несусветный этот ваш сановник…» – мысленно ругалась Маомао, притом гадая, удалось ли ей исторгнуть весь яд.

Но что бы она ни думала, как бы ни сопротивлялась, а выбраться из постели, окруженной прислужницами Нефритового дворца, она так и не смогла. Делать нечего, пришлось смириться и лечь спать. День выдался утомительным и долгим, да и потрачен был зазря.

* * *

Проснулась Маомао лишь к полудню, что со всех сторон непозволительно для простой служанки. Быстро одевшись, она уж было отправилась искать госпожу Хун-нян, но вовремя хватилась, что не готова, и вернулась в свою комнатку, дабы нанести белила, но не меловые, как у всех, а особо окрашенные. С их помощью она подрисовывала себе веснушки.

Взяв приготовленную смесь и натертую до зеркального блеска медную пластину, Маомао зачерпнула немного и принялась прихлопывать по лицу, дабы нанести порошок ровно поверх веснушек, нарисованных краской, введенной прямо под кожу. Особенно много порошка она втерла в переносицу.

«Теперь уж без веснушек никак…» – промелькнула в ее голове мысль.

Маомао не желала объясняться перед всеми высокородными господами и знакомцами, отчего ее лицо в один день переменилось. Может, стоит все-таки солгать, что на пиршестве она эти веснушки замазала? Нет уж, никогда! А то все кругом примутся подшучивать, мол, наконец-то она увидела в себе женщину и созрела для белил и краски.

Маомао проснулась проголодавшейся и, чтобы подкрепиться, съела один из юэбинов, припасенных после очередной чайной церемонии. Ей хотелось еще омыться, однако на это дело времени не осталось, и она скорым шагом направилась в покои наложницы, где к тому часу должны были собраться остальные девы-чиновники Нефритового дворца.

Подле наложницы Гёкуё она нашла госпожу Хун-нян – старшая прислужница присматривала за непоседливой принцессой